Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

И все-таки, чтобы завершить все так же блистательно, а не портить банальной вязкой, мы все сожрали, почесали языками, после чего я помог ей по-братски зашнуровать на спине платье, и она тихонько выскользнула в коридор.

Но теперь точно не спится, пришло запоздалое сожаление об упущенных возможностях. Воображение мгновенно нарисовало их столько и в таком жарком разнообразии, что хватило бы на месяц, а ночь все еще теплая и насыщенная пряными запахами, зараза, а тут еще эта севрюжина разожгла страсть, никогда бы не подумал, вроде бы рыба, от нее такого предательства не ждал, думал, только мясо способно на такие подлые шуточки.

Я тихонько вошел в личину исчезника, выбрался наружу, а там прокрался на открытое пространство, откуда шуганул в небо с такой мощью накопленных сил, что внизу поднялся ветер.

Когда шел на скорости под самыми облаками, стараясь не пропустить ни огонька на темной земле, вспомнил, как однажды летал, это еще в самом начале, вне, так сказать, материальной оболочки.

Странное ощущение — никаких усилий, кроме мысленных, можно бы снова попробовать так, земли внизу проплывают вроде бы почти те же, где летел тогда…

…с другой стороны, тогда я рисковал больше. Во-первых, в астральном теле был так же уязвим, если не больше, чем в материальном, к тому же реальное тело лежало абсолютно беспомощное, и если бы меня вдруг кто разбудил до того момента, как душа вернется…

Я зябко передернул плечами, из-за чего провалился на несколько ярдов, словно попал даже не в воздушную яму, а в воздушный овраг, раздраженно каркнул на такого дурака, но полетел уже на этой высоте, так рассматривать ночную землю удобнее.

Вообще-то главную задачу выполнил: вблизи никаких крупных сил Мунтвига, две большие армии в неделе пути слева и одна достаточно крупная справа, до нее почти столько же. Нерационально их ориентировать на перехват, не успеют, а когда доползут сюда и соединятся в одну грозную силу, мы будем уже у стен… нет, даже себе пока нельзя называть это место.

Да и не пошлет Мунтвиг их за нами, заподозрив, что это и является нашей основной целью: затормозить победоносное наступление, оттянуть крупные силы с главной линии фронта, заставить бороться с партизанским движением, что позволит Югу собраться с силами перед лицом такой угрозы и наконец-то организовать сопротивление.

Внизу заблистали огни, я присмотрелся: город, довольно большой, с одной стороны крепостная стена, с другой — свободное пространство даже без рва или каких-то защитных сооружений, во многих домах еще горят огни.

Город почти прямо на пути нашего войска, через несколько дней достигнем, что-то в нем тревожно знакомое, хотя я никогда вроде бы его не видел… по крайней мере вот так, сверху…

Словно некая сила заставила сложить крылья и пойти в пике, а недалеко от земли я выровнялся, прошел в бреющем полете над высокой травой и приземлился недалеко от блестящей в лунном свете дороги.

Везде тихо, я переполз в личину человека и пошел к воротам, еще не решив, стучать или же попытаться пробраться лисичкой.

К воротам идет хорошо накатанная дорога, лунный свет прячет в черной тьме глубокую колею, зато ярко высвечивает утоптанную до твердости камня землю.

В сотне шагов от ворот мрачно чернеет раскидистое дерево, я рассмотрел там человека в тени ветвей, он внимательно присматривается к часовым, что прохаживаются по стене.

Я подошел сзади на цыпочках, он вздрогнул и обернулся, глаза расширились в страхе и недоумении.

— Ты кто? — вскрикнул он. — И что здесь делаешь?

— А ты? — спросил я.

— Я спросил первый! — сказал он с чувством полнейшего превосходства.

— А мой меч у твоего горла, — напомнил я.

Он взглянул на острый кончик, что почти уперся ему в кадык, сказал примирительно:

— A-а… ну ладно, я тут мимо проходил.

— Ну и проходи дальше, — сказал я.

Он медленно отступил, держа руки на виду, некрасивое лицо чуть дрогнуло в улыбке.

— Благородный, да?.. Берегись, благородный…

— Что, — спросил я, — ударишь в спину?

Он изумился:

— Зачем?.. Ты мне ничего плохого не сделал. Но люди в этом городе подлые.

— Как называется город?

— Вифли, — ответил он, помедлил, глядя, как окаменело мое лицо, сказал почти с сочувствием: — Вижу, сам о нем слыхал.

— Да, — ответил я мертвым голосом. — Слыхал. На своей шкуре. Этот город будет уничтожен! На то Божья воля, которую мы обязаны выполнить.