Война с демонами. Книга 5. Королева демонов - Питер Бретт

Миче не понадобился приказ: как только дверь отворилась, она мгновенно последовала за прошмыгнувшей внутрь Ашией. Они приземлились одинаковыми клубками в разных концах комнаты, а меченые браслеты поглотили звук. Одежды на миг мелькнули, но снова стали невидимыми к моменту, когда юноши направились обратно.

Пол был помечен; шагать полагалось причудливыми зигзагами, иначе прозвучит тревога. Ашия запомнила маршрут юношей, но они с Мичей двинулись вдоль стен, безупречно сливаясь с краской. Достигли внутренней лестницы, которую охраняли два духовных лица с мечеными посохами, здесь най’дама разделились: один пошел дальше по коридору, другой поднимался на седьмой этаж.

«Иди за ним», – показала Ашия на первого. Ее задачей было найти родителей Дамаджах, но она, оказавшись так близко, не могла не взглянуть на вероломного мужа. Она последовала вверх по лестнице за вторым юношей, перемещаясь по потолку быстрее, чем он взбирался по ступеням. Она превратилась в его тень, най’дама миновал стражей и двери, и вот он достиг прихожей, где поставил поднос на стол, постучал в дверь дальнюю и поспешил прочь, притворив за собой ту, что вела в коридор.

Ашия приготовилась прыгнуть, но, когда появился Асом, ее дыхание пресеклось, и она чуть не упустила возможность. За весь их брак видела ли она хоть раз, чтобы Асом открыл самолично? Для этого существовали женщины и слуги.

Затем Асом совершил нечто немыслимое. Шар’дама ка, верховный вождь всей Красии, нагнулся и собственноручно взял поднос. Пока он стоял, отвернувшись, Ашия проскользнула внутрь, мысли ее роились. Может быть, Асом стал затворником после гибели Асукаджи? Затравленной оболочкой человека? Отчасти она надеялась, что так и было. Отголосок суда, который ждет его на Небесах.

– Обед, мое солнце, – позвал Асом, и Ашия моргнула.

Жена и любовник убиты, а он уже подыскал замену? Гнев угрожал лишить ее центра, но она подавила его и устремилась по потолку за мужем в опочивальню. Кого она там застанет? Дама Джамере? Кашива? Какого-то сводного брата Асома?

Последним, кого Ашия ожидала увидеть, был ее брат Асукаджи, которому она сломала шею.

– Я не голоден, – хриплым шепотом произнес Асукаджи. – Унеси это.

Асом поставил поднос у ложа. Асукаджи лежал, распростершись; тело было неподвижно, телесная аура – тускла. Не мертвый, но и не совсем живой.

На уровне шеи картина менялась. Аура вокруг головы была клочковата и горяча, взор сфокусирован, а на лице – буря чувств.

«Он парализован», – с ужасом поняла Ашия. Для воина подобная участь – хуже смерти. Такого она брату не желала даже после того, как он попытался ее задушить. В детстве они были близки, и любовь угасла не полностью.

– Счастье мое, тебе нужно есть, – сказал Асом. – Ты не чувствуешь голода, но он никуда не делся. Без пищи ты умрешь.

– А хоть бы и так, – ответил Асукаджи. – Лучше поесть, полежать, а через час обосрать постель? Я мог умереть с честью, но ты заставляешь меня влачить жалкое существование, быть узником в никчемной оболочке.

Асом уселся на край постели и заключил в ладони вялую кисть Асукаджи:

– Без тебя мне не справиться. Половина моих планов и ухищрений – твоя работа.

– Ты думал иначе, когда сношался с этой хисах! – От собственного рыка голова Асукаджи безвольно катнулась.

Асом поспешно выровнял ее и поцеловал в лоб:

– Она твоя сестра, и ты сам настоял, чтобы она стала моей дживах ка.

У Ашии дернулась щека. Безмолвная, как скала, она задышала глубже.

– Я твоя дживах ка! – надрывно и хрипло выкрикнул Асукаджи. – А она была утробой, чтобы выносить сына, мне этого не дано!

Асом снял с подноса колпак; от миски с жидкой кашей поднялся пар, – очевидно, ничего другого брат проглотить не мог. Асом подул на ложку, как мать, кормящая малое дитя.

– Кузен, нам было нужно завоевать ее доверие. Чтобы она поверила в мою преданность ей и смирение перед матерью. А если я сделал нам второго сына – тем лучше.

Асукаджи плюнул в ложку, когда та очутилась у рта, но плевок не получился, слюна потекла по подбородку.

– Я не дурак, Асом. Ты думал не о планах и сыновьях, когда ее нагибал.

– Какая разница? – Асом взял шелковую салфетку и вытер Асукаджи рот. – Она не могла заменить тебя в моем сердце. Никто этого не может. Если бы не твоя ревность, она была бы ценной дживах ка. Это ты настоял на ее убийстве.

Он принялся сдавливать Асукаджи челюсти, пока зубы не разомкнулись настолько, чтобы просунуть ложку.

– Но ты был не ровня ей, сладкий мой Асукаджи. – Асом протолкнул ему в рот кашу. – Как и Мелан с Асави не были ровней моей матери. Теперь они идут одиноким путем, ты лежишь бревном, а мать захватила половину трона.

Асом начал массировать Асукаджи горло и делал это, пока тот не проглотил еду.

– Скоро вернется Аманвах, чтобы возглавить дама’тинг Каджи; она привезет с собой дживах сен, которая, несомненно, умеет убивать не хуже твоей сестры, и мужа, благословленного Эверамом.

– Чина и хаффита! – прорычал Асукаджи. – Аманвах должна была стать моей, как Ашия – твоей. Таков был наш уговор.

– Хаффит он или нет, а отрицать его власть над алагай невозможно, – сказал Асом. – Что я мог сделать, когда отец отдал ее ему? Как только они вернутся, власть матери возрастет. Мы должны достигнуть равновесия сейчас, пока еще есть время.

Асукаджи перестал сопротивляться и ел в тишине. Асом был нежен и внимателен, он массировал ему горло при каждом глотке, пока миска не опустела.

– Прости, кузен. – У Асукаджи был жалкий вид после того, как Асом стер с его губ последнюю каплю. – Я подвел тебя. Эверам судил меня и счел недостойным.

– Однако ты жив, – ответил Асом. – Мы найдем способ тебя исцелить. Дама уже делают большие успехи, осваивая магию хора. Скоро мы узнаем все тайны дама’тинг. Ты воспрянешь и получишь еще один шанс прославиться.

– Дамаджах может исцелить меня сейчас же, – проскрежетал Асукаджи. – У нас ее родители. Она не посмеет отказать…

– Не стоит недооценивать мою мать и судить о том, чего она не посмеет, – предупредил Асом. – Кто знает, насколько ей в действительности важны эти даль’тинг и хаффит?

– Да уж наверное, меньше… – лицо Асукаджи покраснело от усилий, которых требовала речь, – чем Тикка или Каджи, иначе бы они жили в твоем подземном дворце.

Асом покачал головой:

– Я не рискну разместить их внизу после опытов дама. Взрыв в лаборатории дама Шевали одного най’дама убил, а другого оставил без глаза.

– Лучше бы им чего-то стоить, – прохрипел Асукаджи. – Ты обменял на заложников мой черный тюрбан. Если мы не выкупим на них нашего сына, вернем хотя бы мне руки и ноги.

– Нам нельзя обнаружить перед матерью подобную слабость, – возразил Асом. – Она придумает, как обратить ее против нас. Тюрбан вернется к тебе, когда ты излечишься. Баден считает, что хранит его для Каджи. Он понимает, что это не навсегда.