Наши фиолетовые братья - Вячеслав Шалыгин

– А для чего остальные сорок четыре нужны? – спросил Борисов. – Это вас не интересует?

– С остальными более-менее понятно… А сорок пятый…

– Ну да, конечно. Деревья там скорее всего не растут и болота не плещутся.

– Болота нигде не плещутся, – возразила Дарья. – Они тухнут.

– Это потому, что ты на них не бывала, – вступился за мастера Матвей. – «Тухнут»!.. – воскликнул он патетически. – Надо же, удумала!.. Да ты минут пять на нем постой – оно так заплещется, что, знаешь ли, и уходить с него неохота будет.

– Верно, – кивнул Борисов. – Вот я и говорю. Вряд ли на сорок пятом объекте такие диковинки встретишь. Слишком уж там темно.

– Сорок пять, сорок пять… – задумчиво повторил Калашников. – Вообще-то цифра хорошая, военная. Делится на три, на пять…

Шуберт, вспомнив о том, какой могла быть его доля, прикрыл глаза и лирически шаркнул ножкой.

– На девять тоже делится, – добавил майор.

Борисов вздрогнул и отрешился от мечтаний.

– На девять – маловато получится, конечно… – промолвил он. – Но теперь-то уж что?.. Не надо сорок пять ни на что делить. Надо отнять от них сорок четыре, тогда и получим ответ.

– Разумно, – похвалил Калашников. – Только непонятно. Ну, допустим, отняли мы, и что?.. Остается один. Что это значит?

– Вы же сами говорили «сорок пять, сорок пять», – напомнил Борисов. – Цифра военная, но не такая уж она и распространенная. Где еще вы ее в последнее время встречали?

– На ботинках своих. – Калашников вытянул ноги из-под стола и с неудовольствием взглянул на запылившиеся штабные штиблеты. – Они у меня индпошива, а в приличных ателье никаких тебе двенадцать дюймов или двадцать девять сантиметров, только по штрихмассовой системе размеры проставляют.

– У меня тоже сорок пятый. – Шуберт снисходительно усмехнулся. Сотрудников Корпорации такими штучками, как обувь на заказ, было не удивить. – А еще?

– Еще? – Взгляд майора поплыл по потолку, стенам, лицам ученых. – Еще? Ну…

– Где еще была цифра сорок пять? – Мастер торжествующе взглянул на дежурных. – Или сорок четыре плюс один? А, Мотя?

– Сорок четыре плюс один? Это значит… Это когда сорок четыре при деле, а что-то лишнее, – сказал Матвей, начиная постепенно догадываться. – Как в этом планетном «подшипнике». Сорок четыре помидора и яблоко…

– Огурчик, – поправил Калашников, важно приосанившись. Ему нравилось, что его цитируют все, от подчиненных до главкома.

– Лишняя у нас была панель в том колодце, через который мы сюда попали, – заявила Дарья.

– Вот именно! Я пересчитывал три раза, – подтвердил Борисов. – Их там сорок пять.

– Сомнительно, – изрек майор, медленно придвигаясь к клавиатуре.

Связь со Страшным Борисов уже отключил, но Калашников не был бы начальником Исследовательского Отдела, если бы не сумел подсмотреть, какую клавишу нажимал разведчик. Тюкнув по кнопке с изображением какой-то пучеглазой морды – она слегка смахивала на взбешенного командующего ОВКС, потому, собственно, Калашников и запомнил, – так вот, тюкнув по пиктограмме «Страшный в гневе», майор дождался ответа и выпалил:

– Господин маршал! Разрешите доложить! Исследовательским Отделом вверенных вам ОВКС раскрыта новая военно-научная тайна! Как начальник отдела, я уполномочен… в смысле… должен, то есть… имею честь… Вот! Имею честь доложить об обнаружении моими подчиненными секретной дверцы в некоем… э-э… колодце! Это может оказаться первой птичкой…

– Ласточкой, – очень тихо поправила Даша.

– …первой ласточкой небывалого прорыва во всех отраслях науки и техники! – быстро сориентировался Калашников. – Выражаясь цивильным языком, это сенсация, господин маршал. Так сказать, несомненная победа ИО ОВКС и его, скромно говоря, руководителя…

Он потупился, но бормотать не перестал.

– …который по роковому недоразумению до сих пор носит звание всего лишь майора… хотя и занимает генеральскую должность… Да и к последнему Дню защитника Галактики его почему-то не наградили… Премия в размере оклада… квартального… конечно, не самоцель, но…

– Не увлекайся, – строго произнес Страшный. – Давай по порядку. Что за тайна?

– Ну… – Майор растерялся. – Я как раз сейчас над этим работаю…

– Так. Что за секретная дверца? Где она?

Калашников беспомощно обернулся к Борисову, но тот сделал вид, что увлечен чем-то другим. Матвей как раз в этот момент нагнулся, чтобы завязать шнурок, а Дарья ни с того ни с сего принялась строить глазки рядовым исследователям.

Майор мстительно покачал головой.

– Дверца… – выдавил он. – Она совсем недалеко. Даже наоборот, близко. Мое научное чутье подсказывает… оно подсказывает… – Калашников замолчал, вжимая ногти в ладони.

– Позови там кого-нибудь из менее гениальных, – велел Страшный.

– Ах да, господин маршал! – оживился майор. – У меня есть ассистенты. Я, как научный руководитель, осуществлял… гм… научное руководство. Что же касается технических деталей, э-э… незначительных таких, ма-аленьких таких деталек, то их я, разумеется, поручил… э-э…

Дарья, не дожидаясь, пока маршал объявит Калашникову расстрел, подошла к монитору и очаровательно улыбнулась.

– Господин главнокомандующий, разрешите обратиться? Лейтенант Молочкова… Дарья… Я…

– Вы?.. – спросил Страшный. Его интонации вызвали в памяти Даши волнующую сцену из многосерийной мелодрамы.

– Я… – Ее щеки заполыхали двумя майскими закатами, губы свернулись утренним бутоном, груди под скафандром налились спелыми персиками, а ресницы запорхали бабочками-шоколадницами, которые…

– Чего молчишь, овца?! – рявкнул главком. – Доклад мне, живо!!

– Господин маршал… – пролепетала Дарья, сразу сникая, сутулясь, куксясь, хмурясь и темнея лицом. – Мы еще не знаем, что за объект висит на орбите, но мы уже поняли, как на него попасть.

– Да! – вякнул у нее из-за плеча Калашников. – Наши последние разработки позволяют…

Страшный перекатил зрачки на майора и тяжело моргнул. Калашников пригнулся и юркнул в сторону, словно уходя с линии огня.

– Господин главнокомандующий, если вы разрешите, мы можем оставить изучение артефакта и всей исследовательской группой заняться изучением ябл… объекта, – проблеял из «мертвой зоны» неугомонный Калашников. – Оставить? – фыркнул маршал. – На какой стадии? Ты хотя бы примерно понял, что это за х…х-х…хот-дог у тебя из бункера торчит?!

Главком сплюнул за кадр.

– Понял, – с готовностью ответил майор. – То есть, ну… не совсем, конечно, но у него есть радарная система слежения и наведения…

– Наведения? – Страшный озадачился. – Так это все-таки пушка?