Наши фиолетовые братья - Вячеслав Шалыгин

– А остальные десять? – спросила Дарья.

В ответ Зинчук сделал обеими руками несколько хватательных движений, и из перчаток послышалось тонкое жужжание сервомоторчиков.

– Зинчук, рапорт! – потребовал офицер.

– Вы шли, шли, а потом пропали.

– Дальше!

– Рапорт окончен, господин капитан. Все.

– Ты здесь как очутился?

– Не могу знать, господин капитан. Показывал бойцам направление вероятной атаки вероятного противника…

– Пальцем показывал? – уточнил Борисов.

– Да вот этим самым… Потом он как-то так отвалился. Я присел на корточки, чтоб в траве поискать, споткнулся, и…

– Ты из какой двери выпал? – перебил его Матвей.

– Этого я не помню. Там, где все наши, вообще никаких дверей нету.

– Шуберт! Ты не помнишь, откуда он…

– Мне только за пальцами чужими следить! – фыркнул Борисов.

– Я тоже не помню, – заранее ответила Дарья.

Спрашивать у капитана Матвей не рискнул.

– Но приблизительно… приблизительно вон оттуда, – сказал он, кивая на одну из поверхностей.

– Почему оттуда? – возразила Дарья. – По-моему, из соседней, той, что правее.

– Ты же не помнишь! – вскинулся Матвей.

– Да ты и сам не помнишь!

– Глуши фанфары! – оборвал их офицер. – Пойдем… мы пойдем… Сюда! – объявил он, показывая стволом явно наугад.

– Как бы нам опять… – усомнился Борисов.

– Молчать! – в рифму гаркнул капитан. – Зинчук!

– Я!

– Обработай рану, и вперед!

– Куда, господин капитан?

– Вот в эту стенку.

Десантник сунул палец в карман, залил рану гелем и, сняв с плеча СТУРН, безрассудно шагнул в указанном направлении.

Борисов, хоть и раскусил назначение колодца, все же втайне надеялся, что никакого перемещения не произойдет и секция окажется обычным листом обычного пластика. В крайнем случае – необычного.

Так, примерно и вышло. Обычный на первый взгляд пластик необычным образом проглотил Зинчука вместе с оружием, отрубленным пальцем и бравым возгласом «Слушаюсь, господин капитан!». Проглотил и не поперхнулся.

– Ну?.. Чего ждем? – спросил Матвей.

– Сейчас боец разведает, туда ли он попал, куда нам надо, и доложит, – ответил офицер.

– Как же он доложит, если отсюда связи нет?

– Так он же вернется.

– Как же он вернется, если приказа не было?

– Правда не было?.. – рассеянно произнес капитан. – Тогда вот что… Ты, говорливый! – Он повел стволом в сторону Матвея. – Сходи за Зинчуком и передай, чтоб вернулся. И сам вернись. Понял?

– А-а… но… – замялся тот, но офицер подбодрил его легким пинком.

– Бегом, мясо!

Матвей, потеряв равновесие, всем телом ухнул в секцию. Борисов почему-то подумал, что, будь на месте стены вода, брызг получилось бы море. Однако брызг не получилось. Матвей просто исчез, как перед ним исчез десантник.

Прошло долгих пять минут, прежде чем офицер нарушил молчание.

– Дамочка…

– Ой нет!.. – отпрянула Дарья.

– Дамочка, вы давали присягу.

– Я от нее отказываюсь.

– От присяги нельзя отказываться, – мягко заметил капитан.

– А я все равно отказываюсь, – не растерялась Дарья.

– Марш в стену!! – заорал офицер, и она, съежившись от страха, нырнула в мутную темень.

Еще через пять минут стало ясно, что никто не вернется.

Борисов сквозь скафандр почесал спину и отвлеченно посмотрел куда-то в небо.

– Сам пойду, – буркнул офицер.

– Поддерживаю! – поспешно отозвался Шуберт.

– Ждешь восемь с половиной минут и следуешь за мной, – распорядился капитан.

– Нет, навсегда здесь останусь, – съязвил он.

Офицер хотел что-то сказать – или, быть может, просто выстрелить, – но передумал и бодро впрыгнул в неизвестность. Борисов, чтоб не запутаться, начертил каблуком стрелку и бестолково побродил по колодцу. Часы ему разбили еще при аресте, и единственное уцелевшее табло показывало только секунды. Шуберт пробовал честно следить за мигающими циферками, но несколько раз сбивался и в конце плюнул совсем. Решив, что времени прошло достаточно, он разбежался и рыбкой нырнул в проем.

В принципе он был готов ко всему.

И к такому – тоже.

Но это вовсе не значит, что он не огорчился. Огорчился – и еще как…

Десантник Зинчук лежал на земле – не то связанный, не то убитый, одним словом, человек не двигался.

Рядом с ним лежал Матвей, и про него можно было сказать то же самое.

К Матвею подносили Дарью – брыкавшуюся, но быстро затихавшую. Когда ее положили третьей в ряд, она уже не шевелилась. Неподалеку, метрах в двух, какие-то типы боролись с капитаном. Капитан был крут, но типы оказались не жиже. Вскоре его достали прикладом по затылку и еще несколько раз по лбу. По шлему колотили бесстрастно и методично, будто забивали в деревяшку гвоздь.

– А вот еще один! – возмущенно произнесли где-то под самым ухом. – Много их будет?

– Сколько ни будет – вяжем всех, – отозвались там же.

Борисов недоуменно обернулся. Ему в нос, гудя на ветру черным жерлом, смотрел прокаленный ствол стомиллиметрового калибра. Оператор МАСЛа – Малого Артиллерийского Самоходного Лазера – подъехал вплотную и, высунув от усердия язык, подкручивал верньеры тонкой настройки, чтобы нацелить дуло аккурат в правый глаз мастера.

Шуберт меланхолично следил за его стараниями, попутно любуясь хищной эстетикой пушки. Асимметричный лафет украшала жестяная табличка: «При неудовлетворительной работе изделия все рекламации направлять по адресу: Земля, Тульский Механосборочный Завод».