Арагонские хроники - Елена Мельникова

Помимо того, над нами из темноты вынырнула Клодия на своей метле, объявив неутешительные результаты разведки: ксандрийские летучие корабли располагались чересчур далеко отсюда. Даже при успехе задуманного мы не сумели бы пробиться к ним. Тут баронесса подкинула мысль, что у Данхила наверняка есть личный транспорт. На розыски оного помчалась уже Сиилин — Клодия напрочь отказывалась оставлять нас одних. Спорить с ней никто не стал, ведь не оценить ее участие в бою мог только глупец.

Пока в воздухе шла оживленная женская беседа, внизу уже разворачивалась схватка. Я и Джон врубились в шеренгу алебардистов, дав королю (а позже и баронессе) возможность нырнуть в шатер. Позади послышалась брань, пересыпанная, как солью, звоном клинков, — некоторые воины были готовы защищать своего главнокомандующего в одних подштанниках, едва покинув уютные спальники. Серьезные опасения вызывали судьбы беззащитных Лексиз и Эвистрайи, которые могли пасть от шального взмаха вражеского оружия, но помочь им я не мог. Приходилось полагаться на Тила, Гилберта и Джека. Ферджин почти сразу получил гардой в челюсть, счастливо потеряв сознание, и сейчас сладко обнимался с утоптанным грунтом.

Первые минуты я верил в скорую победу. Тем паче, из шатра доносилось веселое «щебетание» мужских голосов, один из которых — самый радостный — принадлежал арагонскому монарху. Но тут раздался жуткий чавкающий звук, не оставляющий сомнений в своем происхождении: краем глаза я увидел искаженное яростью пополам с болью лицо Джона, отражающееся в лезвии алебарды. Не зря слава ксандрийской императорской гвардии гремела по всему Леодару! Один из суровых воинов вонзил крюк за ворот кирасы, чуть повыше ключицы Белого рыцаря, пытаясь стянуть его с коня. Правда, страж не учел, с кем имеет дело. Подавшись назад и выведя, таким образом, нападающего из равновесия, Джон, скрипя зубами, обрушил на него свой клинок. Парню некуда было деваться; с рассеченной головой он пал, оставив алебарду в теле врага. Вот тут-то я окончательно признался себе: мы безумцы, раз сунулись сюда.

На наше счастье, Лексиз довольно быстро сориентировалась в ситуации: девочка выбежала на пустое пространство между рядами палаток и начала преображаться. Зрелище потрясло многих, позволив Тилу сразить, наконец, двоих зазевавшихся противников (к тому моменту изрядно его теснивших), а Джеку — скользнуть в генеральский шатер следом за Арагоном. Надо сказать, кот порядочно порезвился к тому моменту, оберегая тело Ферджина от желающих добить павшего, а девиц — от любителей мимолетных отношений. Лишь поправив физиономии нескольким особо ретивым офицерам, Джек устроил мага поудобнее и решил проведать, как там переговоры с Данхилом (собственно, перешедшие уже на повышенные тона). К сожалению, мой оруженосец, пребывавший в неведении относительно второй сущности Лексиз, также остолбенел, едва не пропустив смертельный удар, направленный ему в шею. Зато в ответ юноша из полуприседа протаранил ксандрийца щитом, сбив того с ног.

У меня вышибли меч. Честное слово, мне уже порядком надоело подбирать свое непокорное оружие! Разозлившись, я снова опробовал всю мощь нового данного мне тела, остановив выпады двух алебардистов. Ухватившись за древки оружия, я напрягся и рванул их вверх, с хрустом вывернув руки вояк из суставов. Трофеи тут же были пущены мною в дело — первая алебарда полетела в коварного стрелка, вознамерившегося сразить Тила из мушкета в спину. Вторая вонзилась в живот одного из гвардейцев, осаждавших Джона. Дальше мне предстояло обойти рыцарского коня, дабы оттянуть на себя «лишних» оппонентов. Не знаю, по какому принципу стражники разделились, только меня атаковали вдвоем, тогда как на магистра приходилось пятеро. Кого из нас признали страшнее — вот в чем вопрос?

По крайней мере, могу сказать точно: Белому рыцарю достались самые ярые и умелые (или неприлично удачливые) противники. И вот еще один крюк полоснул его по щеке, глубоко войдя в наплечное сочленение доспеха. На этот раз Джон еле удержался в седле. Но вытащить свое оружие алебардист не сумел, лишившись за это рук по локоть. От крика покалеченного ксандрийца, влившего свой голос в слаженный хор таких же неудачников, конь Джона взбрыкнул, наверное, удивленный подобным проявлением слабости у воина. Резкое движение скакуна высвободило алебарды из «плена» рыцарских мышц и доспеха. Жеребец возмущенно, грозя сбросить всадника, поднялся на дыбы, но я успел схватить его под уздцы. Думаю, на доли секунды магистр потерял сознание, настолько он побледнел — хотя глаза его оставались открытыми, налившись кровью, — но мгновения спустя он снова крепко держал повод. Слава Мистралине, Клодия не видела происходящего — теперь Белый рыцарь был поистине страшен!

Когда я разжал пальцы, отпуская коня, меня внезапно обдало жутким холодом. Драконица решила вмешаться в схватку, закончив разбираться со смельчаками, набежавшими из лагеря и повылезавшими из окрестных палаток. Ее ледяное дыхание сковало троих гвардейцев вместе со мной. Благо, Джону не досталось бодрящего морозного «душа»: естественно, скакун прянул от летающего чудища на безопасное расстояние, заранее почуяв приближение Лексиз.

Да, некоторое время я лишь наблюдал за схваткой, не смея пошевелиться. Наглядный пример собратьев по несчастью разохотил меня торопиться возвращать себе подвижность. Один из алебардистов попытался сделать шаг и оставил ноги на месте, а при падении раскололся, как хрустальная ваза. Другой хотел завопить от ужаса, да так и застыл, косясь на ошметки своей нижней челюсти и горла. Правда, был еще подозрительно затихший страж, но он пока не представлял опасности, как и я. Выглядел гвардеец, пожалуй, наиболее замерзшим.

За воротами показалась шеренга ксандрийских стрелков. Готовился первый залп. И тут время замедлило свой безумный бег, во всяком случае, для меня. Все двигались, точно в густом яблочном желе, — лениво, тягуче. Драконица, развернувшись, полетела встречать гостей и на некотором расстоянии зависла в воздухе, распростерши крылья и разинув жуткую пасть, намереваясь заморозить всех и вся.

Послышался предупреждающий выкрик Джона, уже направляющего коня навстречу мушкетерам: там, в смертельной близости от дул, застыла, внемля будущей песне, Эвистрайя. К ней же устремился Гилберт. Тил с телом Ферджина на плече, еле доковылявший до меня, оглянулся и в отчаянии прошептал: «Не успеть!»

Похоже, в тот момент мы, ко всему прочему, чуть не лишились нашего высокопоставленного заложника. Из шатра Данхила донесся ликующий вопль короля, сменившийся яростным, почти звериным рыком, и высокий требовательный возглас Клодии. Остальное перекрыл грохот выстрелов. Мушкетеры, все как один, мудро выбрали целью Лексиз, подарив нам еще несколько мгновений жизни. Началась смена стрелковых рядов, а чудовище между тем превратилось обратно в девушку. Несомненно, мертвую — ее хрупкое изящное тело изрешетило десятками пуль.

Именно тогда явилась надежда — в облике феи, нашедшей корабль генерала. А еще я отмерз.

Огриные ноги сейчас были самым быстрым средством передвижения, не считая пиксячьих крылышек. Я тут же бросился следом за Джоном и Гилбертом. С прискорбием признаю, именно моя озабоченность судьбами эльфийки и драконицы едва не стоила жизни этим двум рыцарям. Я обогнал их, подхватил бездыханную Лексиз, усадил на плечо ошарашенную Эви и повернул обратно. А за спиной Джона делал богатырский замах оттаявший чуть позже моего алебардист. Я успел только выкрикнуть предупреждение. Опережая меня, отреагировал мой оруженосец: мальчишка заступил дорогу коварному гвардейцу и принял страшный удар на себя. Конечно, у Гилберта не хватило силы блокировать атаку, и широкое блестящее лезвие, скользнув по кромке щита, рухнуло ему на грудь, рассекая фамильный доспех. От верной гибели юношу спас Джон: изогнувшись совершенно невероятным образом, он срубил вражью голову, а потом, ругаясь на чем свет стоит, срезал ремни крепления багажа и втащил Гилберта к себе. Так, с перевешенным через седло мальчиком, враз обнищавший Белый рыцарь покинул поле боя. Я со своей ношей старался не отставать.