Арагонские хроники - Елена Мельникова

Клодия огорошила нас целым ворохом новостей, большинство из которых она узнала еще у Фредерика, но поделиться с нами решила только сегодня.

Как я и боялся, заговорщики не ограничатся захватом власти в Арагоне. Нет, они задались целью восстановить Лук Богов — древнее оружие, которое после завоевания Леодара мифические братья-короли, повздорив, разделили на три части. С оружием такой силы маги смогут повелевать всем континентом (или уничтожить его), никто не остановит их на пути к власти. Если артефакт будет воссоздан, то миру, такому, каким мы его знаем, придет конец.

Единственный способ предотвратить трагедию — обнаружить, наконец, логово Сеймура. Надеюсь, в столице найдутся какие-нибудь подсказки.

Также, по сведениям баронессы, одолеть Царицу Бурь можно лишь посредством меча Арагона I, который хранится в сокровищнице королевского дворца, с дальнейшим заключением духа в особый камень. Сколько же могущественных злобных сил пришло в движение одновременно!

Правда, Ферджин поправил Клодию: по его словам, есть шанс окончательно избавиться от твари, использовав некую редкую разновидность магических кристаллов. Интересно, знали об этом Белые магистры? Да уж, Эвистрайя не прогадала, когда ради достойного материала для песни присоединилась к нам.

Уже завтра к полудню отряд должен достичь столицы. Фессахи все еще нет, боюсь, теперь она и вовсе не догонит нас.

— День 31 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

— Ни один чародей не остановит ксандрийскую армию. Кроме Вашего Императорского Величества, разумеется.

Из беседы генерала Данхила и императрицы Сандры.

Аэнар в кольце осады. Ксандрийцы не просто начали войну с Арагоном, но и перебросили к стенам столицы свою многотысячную экспедиционную армию. Король мечется по поляне, где мы остановились, попеременно требуя то срочно атаковать лагерь врага, то послать за подмогой к рыцарским Орденам и дворянам, то обойти Аэнар, выбравшись на побережье, и попытаться достигнуть столичной бухты в рыбацкой лодке. Хотя подобное поведение отдает безумием, я ловлю себя на мысли, что понимаю его. В итоге решили задержать ксандрийский патрульный разъезд, допросить пленников, а там уже обдумывать дальнейшие действия.

Служба в дозоре тем и опасна — пока ты ищешь засады, они могут найти тебя. И тут уже не спрячешься в шеренге таких же солдат. Ксандрийское командование прекрасно понимало: в глубине вражеской территории охрану лагеря должно организовывать с особой тщательностью. По кромке леса, окружившего аэнарские луга, ездили группами по десять человек. Но тем, на кого мы напали, и эта предосторожность не помогла. Правда, куда быстрее нам удалось бы справиться с ними, если б среди нас нашелся хоть один мало-мальски сносный стрелок. Лишний раз недобрым словом помянули сбежавшего Йоргоса. Вооруженный многозарядным дварфийским арбалетом, доставшимся нам от «Весельчаков Донателло», придворный молодчик пришелся бы очень кстати. Тем не менее ни один ксандриец не ушел, а двоих мы пленили. Мы узнали пароли для внешнего периметра лагеря и расположение ставки генерала Данхила. Солдатам хватило демонстрации возможностей моего кулака на древесном стволе, чтобы выдать нам необходимые сведения. Дальше вояк ждала незавидная судьба — разъяренный Арагон XIII приговорил их к повешению. Единственным, кто открыто выступил против, был я — считаю недопустимым карать обычных людей, вынужденных подчиняться воле офицеров, главнокомандующего, императрицы, в конце концов. Мои возражения не помешали коронованному мальчишке организовать виселицу, перекинув две петли через сук ближайшего дерева, и провести казнь. Какое счастье, что государь не пожелал марать меч о простолюдинов! Вмешался случай (или кто-то из моих спутников тайно поспособствовал): ветка переломилась. С таким поворотом Арагон XIII вынужден был смириться. Ксандрийцев оглушили и связали. Надеюсь, неизвестный доброжелатель додумался ослабить узлы, и несчастных не сожрали звери. Впрочем, здесь достаточно «угощений» для них: стреноженные солдатские лошади, убитые дозорные. После недолгого совещания мы приняли самоубийственное решение проникнуть в ксандрийский лагерь и захватить знаменитого генерала. Вероятность выжить в этой затее невелика, но попробовать стоило. Лексиз и Сиилин смогут улететь из боя. Эвистрайе Ферджин передал свиток мгновенного перемещения, убедив использовать его, если наше положение станет безнадежным. Остальные знают, на что идут, ради чего рискуют жизнью.

Пускай даже это заключительные строки в дневнике — за Арагон и Честь!

* * *

Сейчас я сижу на балконе верхнего этажа королевского дворца в Аэнаре. Передо мной расстилается, дрожа огоньками фонарей и окон, город, за стенами — костры осаждающих и тлеющее пожарище на месте южной четверти лагеря. Описать это будет непросто.

План был разработан в традиционном пиксячьем духе — максимум импровизации и маневренности. Обрядив в трофейные кирасы Джона и Арагона (как единственных в команде, свободно говорящих по-ксандрийски), мы ночью отправились в стан врага. Замечу, идея прикинуться группой пленных лазутчиков, дезертиров или беженцев стара как мир, но на эту уловку продолжают попадаться. Так случилось и в этот раз.

Суровые конвоиры, слегка подталкивая нас в спины древками копий и тесня конскими боками (естественно, верхом остались только «ксандрийцы», прочие шли пешком), похохатывая, перебрасываясь сальными замечаниями с встречными солдатами относительно присутствующих дам, уверенно вели отряд к цели через лагерь. Кое-где у костров полуночничали с фляжечкой офицеры, иногда дорогу перебегал голозадый вояка с тазом и полотенцем, спеша в походную баню. В одном месте какой-то затейник с довольной рожей ссал на палатку (вряд ли собственную). Но вообще стан осаждающей армии был непотребно опрятен, строг и тих. Неприятно видеть подобную организованность в рядах противника. Арагон злобно и витиевато ругался сквозь зубы.

Беспрепятственно мы прошли до самого внутреннего кольца заграждений. Шатер главнокомандующего был защищен по всем правилам: его вместе с палатками высшего офицерского состава и личных телохранителей обнесли частоколом, ворота стерегли. Джон попытался шутками да прибаутками отвлечь стражей, разыгрывая забывчивого, немного выпившего патрульного, которому необходимо доставить важных военнопленных лично Данхилу («приказ капитана, мать его; сам бы сгонял, ленивая сволочь»). Но охрана строго блюла покой и безопасность генерала. Поэтому ребята погибли при исполнении, не успев издать ни звука. Тела мы столкнули в неглубокую канавку и ступили на территорию ставки. Наши сердца уже возликовали, когда случилось непредвиденное: какой-то засранец заметил толчею перед воротами, решил проверить, предсказуемо обнаружил трупы и нас, направляющихся к шатру Данхила.

Его вопль, по пронзительности не уступающий крику раненой лошади, был прерван стремительным Джеком, но… Везение закончилось: в лагере послышалось шевеление, из шатров, расположенных внутри частокола, выбрели заспанные воины, а между нами и генералом встали бойцы императорской гвардии — молодчики, сравнимые по габаритам с Тилом и вооруженные алебардами.