Раб из нашего времени. Книга 10. Становление Империи - Юрий Иванович

– Иначе говоря, и меня, как коменданта, могут заставить кровью расписываться?

– Хи! Тебя – в первую очередь! – многозначительно, с нескрываемым ёрничеством закивала Оляна. – Ты ведь у нас не просто крупная шишка! Ты у нас бугор… гора… да что там гора, целый Великий Курган небывалого колдовского могущества! Как тебе только в ножки не кланяется каждый встречный-поперечный. И даже сама Ивлаева-Герчери не сможет выйти замуж за своего избранника без благожелательного одобрения экселенса Когуярского.

– Ой, да ладно тебе!..

– Ты бы ещё громче ойкал, узнай слухи, о тебе ходящие.

– Спасибо, не надо! – сразу отрекался я, с обидой всё-таки спрашивая: – И что, ты веришь, что я стал бы терпеть глубокие поклоны в свой адрес?

– Верю, что нет. Да и другие в это верят. Именно поэтому никто тебе и не кланяется. А при встрече стараются делать вид, что не боятся тебя. Ну и лояльность к тебе испытывают лишь по доброте душевной, да потому что ты балагур, весельчак и рубаха-парень.

– А-а-а… да ты ёрничаешь? – Я постарался присмотреться к эмоциям кормилицы. – Ну точно!.. Тем более что сама-то меня нисколько не боишься. Правда ведь?

– Да как сказать… – задумалась женщина, тоже меня пристально рассматривая. – Всё относительно. Я и в первый час нашего с тобой знакомства не боялась. Хотя ты выглядел тогда не в пример уродливее и страшнее. Сейчас чуть ли не на наших глазах у тебя хоть шрамы рассасываются, и волосы как на дрожжах растут… Скоро вообще красавцем станешь, если щёки наешь. Но вот твои умения и силы – самая главная тема для пересудов.

– Так это нормально. Народ должен знать своих героев.

– Правильно. Только вот народ знает, что если у тебя на пути встанут кучкой самые сильные Трёхщитные, ты их уничтожишь одним ударом. А потом-таки сделаешь именно то, что задумал. В этой связи особенные опасения вызывает твоя связь с Марией. Если ты вдруг ревновать начнёшь и убивать её фаворитов – многим не поздоровится по причине только мелких, разлетающихся осколков твоей силы. А главное достояние и знамя нашей империи – это, что ни говори, всё-таки императрица. И если с ней что-то случится, то… – Она запнулась, не в силах подобрать нужных слов и демонстрируя всю радугу эмоций. После чего расстроенно махнула рукой. – В общем, сам понимаешь: выглядишь ты порой как чужой, страшный великан, который может просто нечаянно, совершенно неосознанно прихлопнуть вокруг себя кого угодно.

– О-о-о, вот уже и монстром обозвали! – пригорюнился я. – Надрываешься, горбатишься ради империи, а тут о тебе такого паскудного мнения… И вот как, как, ты мне скажи, жить после такого?! – воскликнул я, потрясая рукой, с зажатым в ней пирожным. Как бы тема неприятная меня ни взволновала, трапезу я уже практически завершил. – Только и остаётся, что… объедаться твоей чудесной стряпнёй и удивительно вкусным десертом.

Шеф-повар глянула на меня оценивающе и после минутной паузы спросила напрямик:

– Ну а меня на сладкое не желаешь?

– Желаю! – не стал я строить из себя ханжу. – И честно признаюсь, стараюсь с этим желанием бороться. Только вот удаётся плохо, и скорее всего, в ближайшие дни я стану к тебе приходить не столько пообедать, как сразу вкусить предложенного десерта. Уж больно он заманчив и притягателен…

Улыбкой красотка одарила довольной, многообещающей, тон стал шутливый, а её глаза продолжали рассматривать меня холодно и с недоверием:

– Под моей опекой – голодным не останешься. Никогда и ни в чём. Да и от Марии, если она вновь воспылает к тебе страстью, ты меня всегда защитишь.

– Вряд ли она воспылает…

– Плохо ты нас, женщин, ещё знаешь, – заявила она на это с ухмылкой. – Что свидетельствует о твоём очень юном возрасте.

Никак раскусила? Или берёт на пушку? Но и я вроде не сопротивляюсь:

– Всегда мечтал омолодить своё тело по максимуму и выглядеть шестнадцатилетним.

Не поверила. Но всё остальное в ней: взгляд, походка, ужимки и вихляния пикантной частью тела – говорило о твёрдом намерении возобновить со мной самые близкие отношения. То есть шеф-повар не сомневалась в том, что императрица мною наигралась и бросила. Ну а меня от осознания подобного положения плохое настроение угнетало всё больше и больше.