Королевская кровь. Книга 7 - Ирина Котова

– Я вижу на тебе привязку, – охотно объяснил Четери, сочувственно глядя на собеседника. – Видимо, так проявилось наследие Лаураса и она передалась с кровью предков. Встреть ты первой любую из сестер Рудлог, и ощущал бы то же самое.

– Врете? – очень спокойно поинтересовался Ситников.

Чет покачал головой.

– Нет.

Семикурсник испытывающе посмотрел на него, так же спокойно потребовал:

– Расскажите мне про привязку.

– У Рудлогов в мое время существовал старый обряд, – пояснил Четери. – Время было такое, что верности добивались страхом и ритуалами, Матвей. Много столетий подряд в личную гвардию короля со всей страны отбирались юноши высокого роста и огромной силы. Их было немного – два десятка, три, лучшие воины, самые преданные, самые умелые. Росли они вместе с будущим королем, и каждый год наследник поил их своей кровью под слова привязки-клятвы, которую произносил господин и повторял его воин. Кровь не только делала их верными, но и меняла – давала ярость в бою и силу, укрепляла кости и плоть. Их считали неуязвимыми – потому что выживали там, где другие бы погибли. Бывало у тебя такое?

– Бывало, – с неохотой кивнул Ситников и с силой, расстроенно, потер широкой своей ладонью лицо. – Но я ведь не пил Алинину кровь.

– Но случалось, – продолжил Четери, – что у детей тех, кто служил в гвардии, привязка к кому-то из семьи Рудлог проявлялась без ритуала. Поэтому со временем стали в гвардию брать только потомков тех, кто уже был привязан. Их тоже поили кровью – и с каждым поколением связь крепла. А вот почему после войны Седрик не продолжил традицию для своего старшего сына – то мне неизвестно. Может, оставил женам и матерям сыновей в утешение за то, что весь гвардейский отряд погиб на войне.

– Почему погиб? – Матвей явно думал о чем-то другом, и все хмурился, и сжимал зубы.

– Я их убил, – с легкой горчинкой отозвался Четери.

– И моего прадеда?

– И его, – согласился Чет, отошел от подоконника, взял бутылку вина и хлебнул прямо из горла. – Война была.

Протянул бутылку Матвею.

– Помяни, раз языками поминаем.

Тот выпил и поставил вино на стол.

– Вы можете снять эту привязку?

– Нет, – покачал головой Четери. – Только тот, с кем возникла связь, и тот, кто занимает трон. Но я ритуала разрыва не знаю, и знает ли эта девочка – вот вопрос.

– А если это не привязка? – разумно поинтересовался Матвей. – Если вы ошибаетесь, и это мое… настоящее?

– Ты ее хочешь? – прямо спросил Чет.

Матвей помрачнел.

– Она ещё маленькая, Четери.

– У нас такие маленькие пятьсот лет назад уже по двое детей имели, Матвей. Все очень просто: либо ты волнуешь ее, она волнует тебя, либо нет.

Ситников сам потянулся к вину, сделал несколько глотков.

– Положим, – проговорил он размеренно, будто лекцию читал, – кровная связь существует и влияет на меня. Но ведь она должна периодически вступать в противоречие с моими желаниями, если ее задача – выгода другого человека. А я ничего такого не ощущал. Значит, либо ее нет, либо она не страшна, так как желания, которые продуцирует кровная связь, совпадают с моими.

– Долго и умно, но правильно, – усмехнулся Чет. – А может, все из-за того, что принцесса тебя кровью не поила и ритуал не проводила. А может, связь со временем усилится. Или рассосется. Так что разберись с этим, молодой Лаурас. Пойми, где ты, а где влияние крови, чтобы ты мог сделать свободный выбор.

– Черт, – с тоской пробурчал Матвей и потер затылок ладонью, с недоумением посмотрел на руку и гулко стукнул кулаком по стенке кухонного шкафа. В нём задребезжала посуда. – Лучше бы вы мне ничего не говорили. Это самое доброе, что сейчас есть у меня в жизни. Самое светлое. А вы свели это к какому-то навязанному инстинкту опеки. И что, по-вашему, я теперь буду избегать Алинку?

– Ты не будешь, – улыбнулся Чет с пониманием. – Для тебя это ничего не меняет, да?

– Да, – буркнул Ситников и сделал ещё глоток. Передал бутылку Чету, сел рядом, и они некоторое время молча пили. И дракон заговорил – рассказал о том, как попал к нему долговязый и удививший его Марк Лаурас, как упорно он учился и как гордился им учитель, как встретились они на поле боя – каждый со своей стороны – и что пообещали друг другу.

– Марк вернулся к Седрику после обучения у меня, – с той же царапающей горечью и гордостью проговорил Четери. – Вернулся после приказа, но не потому, что не мог отказаться. Техники дают контроль над телом и разумом, подчиняют плоть и дух воле. Но он был честен и приносил клятву. И вернулся, потому что клялся служить, а не потому, что кровь позвала. И на бой со мной вышел не потому, что защищал короля, а чтобы остановить войну. Ты – истинный Лаурас, молодой Матвей. И, будет существовать привязка или нет, ты все равно останешься с этой девочкой.

– Да.

– Я понял тебя. Думай. Я не могу разорвать кровную клятву, но я могу научить тебя очищать сознание и контролировать разум. Решишь идти в гвардию – иди, но я обяжу тебя приходить ко мне дважды в день учиться, пусть мне придется связывать тебя, как барана, и утаскивать в Тафию на плечах. Хотя это баловство, конечно, тебе надо ставить мышцы, руки, ноги, гибкость, учить ритму… днями и ночами. Но пусть. Решишь – иди служить Рудлогам. А если надумаешь все же переехать в Пески, знай, что тебя там ждут. Ты ведь можешь построить ко мне Зеркало?

– Надо пробовать, – обстоятельно и задумчиво ответил Ситников.

– На неделе попробуй, – посоветовал дракон, – сейчас все равно никто не может. Приводи семью. Пусть пока хотя бы на выходные приходят. Вас будет ждать дом и содержание.

– Не нужно денег.

– Не спорь, – строго сказал Чет, – я задолжал Марку пять веков назад. Я тоже связан с тобой, Матвей, клятвой. Деньги не освободят меня от нее.

– Не нужно, – упрямо буркнул Матвей.

– Отработаешь, – коварно предложил Чет, – если мне понадобится твоя помощь, обращусь.

Ситников угрюмо сверкнул глазами, опустошил бутылку и встал. У двери оглянулся.

– Светке привет передавайте, – проговорил он. – Я приду. Посмотрю.

Мастер Клинков проводил его взглядом, послушал, как гулко будущий ученик прощается с родными, подумал, залез на полку за тарелкой, и положил себе из пузатенькой голубой кастрюли наваристого мясного борща. Пусть родители порадуются – а потом сразу во дворец.