Мистер Смерть и чокнутая ведьма - Милена Завойчинская

Тьфу, короче!

Но Беллу я все же утащила потом к себе для воспитательной беседы и строгого выговора.

— …Я передумала, — невозмутимо заявило мне это непостоянное создание. — Нет, то, что я была права насчет кощейских повадок, ты и сама теперь видишь. Все же я очень умная, аж восхищаюсь сама собой. Но я к чему… Арин, это ведь выгодно, если всё по-настоящему. Мортема жмурики и нечисть не укокошат, раз его жизнь у тебя. А твоя смерть в надежных руках. Ну сама посуди, кто лучше некроманта сумеет ее сохранить?

— О умная белка, а тебя не смущает, что обряда-то никакого не было? — иронично поинтересовалась я. — Ты ведь знаешь, что без магической подпитки наш обмен украшениями и словами — это всего лишь… мм-м… Короче, ни о чем.

— Тогда тебе тем более не о чем беспокоиться, — пожала она маленькими мохнатыми плечиками. — Просто у нас Кощей нестандартный, импортный, в технике сокрытия своего бессмертия пока не разобравшийся. Зато девицу он себе присмотрел что надо. Елена Прекрасная была, Марья Искусница была, Василиса Премудрая была… А ты у нас какой будешь-то?

— Угу… — покивала я, стараясь не расхохотаться. — Царевна-лягушка. Или Марфушечка-душечка.

— Не занимайся плагиатом! — строго цвиркнула белочка. — Ты будешь Арина Невероятная.

— Ой не могу-у-у… — Я всё же захихикала.

— А то! Мы на мелочи не размениваемся! — фыркнула моя компаньонка и ускакала в гостиную. Наверняка сейчас всё расскажет Еньке, и они вдвоем будут хихикать над Кощеем Бессмертным, у нас известным как мистер Смерть, и Ариной Невероятной ака «чокнутая ведьма».

— Ох и дурехи вы, девочки, — заглянул в мою комнату Вася. Домовой прятал в бороду улыбку, но глаза его выдавали.

— Ну а чего? — развела я руками. — Белла велела не мелочиться.

Вскоре приехал Артём Зотов. Они с Мортемом сначала рассматривали разукрашенную мной карту, затем сняли ее с доски и разложили на полу. Снова полюбовались моим «шедевром», ну а потом малярный скотч отодрали, вооружились фломастерами, линейкой, калькулятором и принялись вычерчивать точно рассчитанные внешнюю и внутреннюю пентаграммы, с учетом уже существующих точек. Тут я им была не помощница, так как черчение никогда не любила, пентаграмм после окончания обучения не строила, ибо моя деятельность этого не требовала. А потому, заскучав, я ушла к себе.

Следующая неделя у нас прошла в спокойном поиске. Высчитав точки в центре города, Мортем разведал обстановку и позвал меня в качестве сообщника на отлов призраков.

В первом случае это оказался снова театр. Просто поразительно! Кто вообще занимался планировкой города, если наши развлекательные заведения расположены подобным образом?! Ну там все прошло по отработанной схеме. Первый акт я посмотрела из зала, в антракте некромант меня утащил в подсобную часть, прикрыв заклинанием отвода глаз. Дальше я приманила привидений. Мортем их допросил, нашел останки, убрал разлитую в воздухе магию смерти и вызвал представителей ВУСВОМа.

А вот во втором случае предполагаемым местом убийства, в соответствии с рассчитанной пентаграммой, оказался… музей. И тут возникли определенные сложности. А начиналось всё крайне безобидно. Мы приехали туда почти перед закрытием, выслушали нудный бубнёж сотрудниц пенсионного возраста, что бродят тут поздние посетители, не дают приличным женщинам отдохнуть в конце трудового дня…

Вся сложность заключалась в том, что нам нужно создать видимость, что мы ушли, но при этом остаться. И остаться… на ночь.

— Ты издеваешься, да? — подергала я за рукав Мортема, когда он мне это озвучил. — Ночевать в музее? Скажи, что ты пошутил.

— Не скажу, — покачал он головой. — Там много старинных ценных вещей. Искать придется аккуратно, так, чтобы ничего не повредить, но обыскать тщательно все закутки. Одним отводом глаз не обойдешься.

— А давай тогда ты сам, без меня. Ну зачем я тебе, а? От меня ведь толку никакого. Ты сам призраков и приманишь, и допросишь, и упокоишь, и вызовешь подмогу.

— Ну что ты? Ты ведь моя пара! — пафосно заявил несносный англичанин. — Как же я без тебя? И потом, это ведь ваш музей, для меня его экспонаты ценности не представляют, а ты будешь следить, чтобы я что-нибудь не повредил.

— Шантажируешь, да? — поджала я губы.

Понятно, что в музей я пошла.

Мы полчаса походили, рассматривая экспонаты, под бдительным присмотром бабулек. Потом, воспользовавшись тем, что они на время отвлеклись, оставив нас в покое, мы вышли в соседнее помещение, где Мортем сразу же накинул на нас заклинание отвода глаз или невидимости, я не разбираюсь в некромантских заклинаниях.

Вскоре служащие музея стали собираться, гасить везде свет, а мы в это время тихо отсиживались в самом дальнем углу, чтобы с нами случайно никто не столкнулся. Мы для них незаметны, но осязаемы.

И вот — музей опустел. Тишина, гулкое эхо наших шагов, скрип половиц, шорохи, потрескивание, как бывает в просторных закрытых помещениях, полных старых вещей.

— Есть хочу, — вздохнула я.

— Ты ведь поела перед тем, как мы сюда отправились, — со смешком отозвался Мортем.

— Я нервничаю и из-за этого хочу есть. Странное чувство… Словно мы в кино снимаемся. А что? Ночь в музее…

Некромант фыркнул и активировал свои поисковые заклинания. С его пальцев срывались зеленые искры, которые улетали в разных направлениях и гасли. Так мы и бродили.

За окном совсем стемнело, мне изрядно надоело тут болтаться, а ни малейшего следа призраков не наблюдалось.

— Давай дальше сам, — сдалась я в итоге. — А я посижу тут. — Я кивнула на антикварную оттоманку, стоящую у стены, на которой висел портрет дамы в белом платье и с веером в руках.

Маг ушел, а я развалилась, прикрыв глаза. Кажется, я задремала, потому что внезапно раздавшийся громкий шелест, словно по полу волокли что-то тяжелое, заставил меня вскинуться и сонно захлопать глазами. Свет мы не включали, фонарик унес с собой Мортем, поэтому я не сразу смогла в темноте понять, что меня потревожило.

А когда увидела…

Из горла у меня вырвался писк, словно я проглотила мышь и она застряла у меня в горле. Вскочив, я бросилась наутек от плывущего ко мне черепа. Череп светился в темноте потусторонним синим светом, а то, что его несло, оставаясь при этом невидимым, противно шаркало по полу… ну, вероятно, ногами.

— И-и-и… — продолжала я изображать придушенную мышь, несясь сломя голову в поисках своего личного некроманта.

Да ну к навозникам дятловым^[16] все эти ночные похождения! То трупы расчлененные в храме валяются, то мне угрожают монтировкой, то призрачной шваброй в ноги тычут. Но там я всегда знала, что мне ничего не угрожает. Трупы — это трупы. Привидения рабочих, бомжей и уборщиц — это всего лишь мои современники, коим не повезло попасть в руки маньяку, совершающему убийства ради своих странных целей. Но вот то, что сейчас меня нагоняло, было древнее, сильное и непонятное.