Демон с соседней улицы - Андрей Белянин

Ангелы искренне считают табак «дииавольским зелием», и в определённой мере это справедливо. Табачный проект Ада начался с каких-то пяти-шести деревенек в Южной Америке, но со временем сумел захватить весь мир. Особой удачей наших разработчиков нужно считать их влияние на деятелей культуры, политиков и высшие эшелоны власти.

Как ангелы ни убеждали людей, что, дескать, кому больше дано, с того больше и спросится, всё впустую! Пётр Первый силовым решением навязал курение табака в России. А сверхпопулярный Шерлок Холмс, уверяющий, что курение трубки помогает ему думать? А добрейшей души доктор Ливси из «Острова сокровищ», по настоянию которого пиратам оставили изрядную долю табака «для здоровья»? А Черчилль и Высоцкий, не мыслящие и дня без никотина?

Мы крайне удачно провели табачную операцию, после которой человек на раз подготавливал себя к более глубокой кальянной зависимости, а там и до наркотиков недалеко. Вспомните хотя бы Великобританию девятнадцатого века, где опиум входил в состав детских капель для хорошего сна. Простите, отвлёкся.

– Абифасдон, они курят.

– Угу. Я заметил. И что? – на секундочку дёрнулся я.

– Но у них же маленькие дети, они кормят их грудным молоком и одновременно убивают пассивным вдыханием никотина.

– Сволочи.

– Э-э-э? – недопонял он.

– Ну я тебя поддерживаю. Так делать нельзя, моя жена резко оборвала свои вредные привычки – курение, алкоголизм, наркотики, садомазо, мамкины форумы.

– Передавай Азриэлле мой низкий поклон!

– Насколько низкий?

– Умеренно, – поспешно поправился Альберт. – Ты собираешься что-то с этим делать?

– В смысле?

– Они выдыхают никотин, и табачный дым несёт в нашу сторону.

– Эй вы, сучки драные, – уже в полный голос рявкнул я, – а ну, живо засунули цигарки себе в задницу! Не хрен дымить на моего сына.

Далее, как вы понимаете, минут десять звучал отборный женский мат с угрозами вызова «пацанов» для кастрации нас на месте и лютой смерти от нехватки кислорода после наших похорон, живыми в лесу.

– Твоя очередь, – вежливо предложил я, кивая белобрысому другу.

Альберт поднялся, расправил плечи и, опустив глаза, тихо произнёс:

– Дети ваши страдают от вдыхания смрадного дыма из уст ваших. Всевышний не одобряет этого, ибо Царство Божие принадлежит детям. Храните чистоту свою ради их улыбки, и нет на всём белом свете ничего её дороже, как ни одна самая праведная война не стоит и слезинки ребёнка.

– Таки вот это всё? – осторожно уточнил я. – Слушай, меня не пробирает, так неужели ты думаешь, что…

Обе молодые мамы встали, выплюнули сигареты, перекрестились во всю грудь и, забрав детей, галопом ринулись в ближайший храм с покаянием. Как ангелы это делают, ума не приложу?!

– Ну вот мы и свиделись, сынок.

На той же только что освободившейся скамейке неизвестно откуда возник седой благообразный старичок, вида слегка бомжующего профессора. Альберт и ухом не повёл, но я дёрнулся сразу.

– Папа?

– Узнал, молодец, – кивнул скромный пенсионер, на миг приняв свой истинный облик. – Я слишком поздно услышал о твоём рождении, иначе бы, конечно, сожрал тебя, выцарапав из чрева матери. Ну, может быть, чем-то поделившись с ней. Хотя какой смысл?

– Поздно, я вырос. И моя мать, хоть и не раз попыталась придушить меня подушкой, увы, потеряла фору – я успел спрятаться. Нет!

– Что «нет»? – Он, не особо стараясь, изобразил недоумение.

– Нет – ты не тронешь моего друга, хоть он и ангел, – терпеливо пояснил я. – И ты не сожрёшь своего внука, хоть он и человек. Так понятнее?

Мой отец, очень мощный и могущественный демон, изнасиловавший мою мать (никаких претензий, у нас в Аду так принято), никогда раньше за сотни лет не интересовался моей судьбой. Я знал, что он у меня есть, даже знал, кто это, и втайне гордился своим происхождением, но это отнюдь не значит, что теперь он вправе заявиться невесть откуда и качать права. Ибо и я теперь не настолько слаб, чтобы…

– Заткнись.

– Я ничего не сказал.

– Знаю, – обрезал он. – Всё равно заткнись, я прекрасно читаю твои мысли. Этот ребёнок позор всего рода. Ты посмел разбавить нашу кровь, позволяя появиться на свет человеку, которого ты ещё и намерен крестить!

– И что? – Я сжал кулаки.

Мой крылатый друг из небесного воинства не задумываясь молча встал рядом плечом к плечу.

– Дурак. Вы умрёте оба. А потом я сожру этого ребёнка.

– Милый, я тоже решила выйти погулять. Маме скучно дома, и если у вас с Альбертом есть какие-то свои срочные мужские дела… – пропела Азриэлла, появляясь на аллее со своей мамой под ручку. Беда-а…

Собственно, в иной момент мы были бы рады тихо слинять куда-нибудь в бар, но сейчас с присутствием слабого пола ситуация только накалялась.

– Кто этот демон?

– Мой папа.

– Круто. Выглядит очень мощным, – кокетливо улыбнулась моя жена. – Познакомишь нас?

– Он пришёл убить Захарию.

– Понятно. Дашь мне револьвер?

Тёща тихо пробормотала сквозь зубы, что это знак судьбы и уж кому-кому, а этому старичку точно не стоило бы строить из себя героя.

– Вас всего четверо, глупцы. Этот ребёнок захрустит на моих зубах меньше чем через минуту, – мрачно пообещал мой отец, медленно вставая с лавочки.

Я бросился вперёд, изо всех сил боднув его лбом в живот. Ну, сломать таким образом кирпичный забор у меня всегда получалось, а вот…

– Держись, друг мой. – Альберт поймал меня, попытался поставить на ноги, вздохнул, положил на скамейку и грозно прорычал: – Удались, демон! Никто и никогда не тронет моего будущего крестника!

Мой отец даже не взглянул в его сторону. Он был демоном такого уровня, что мог позволить себе игнорировать мнение десятка ангелов быстрого реагирования. Ну примерно в той же степени, как десять лаек не остановят разбушевавшегося медведя-шатуна.

– Драка-а… – мечтательно простонала тёща, засучивая рукава и демонстративно сплёвывая против ветра. – Я ща ему глаза выцарапаю, а вы по шарам пинайте!

Азриэлла не сказала ни слова, но в её глазах загорелся такой дикий огонь ярости, что даже мне на мгновение стало жутко. Так вот во что превращается мать, защищающая своё дитя. Даже не в демона, а в нечто куда более неуправляемое и страшное, словно природный катаклизм, уничтожающий миры и планеты. Похоже, это понял и мой отец.

– Тебя я убью последней. Хочу, чтобы ты видела кровь своего ублюдка на моих клыках.

Мы четверо сгрудились вокруг коляски захныкавшего Захарии.

– Всё в порядке, граждане, э? – неожиданно спросил кто-то слева.