И черт с нами - Алексей Калугин

– Думаю, что мы с тобой два идиота. – Я отодвинул бутылку на край стола. Ну не хотелось мне сейчас пива. – И других таких еще поискать. У нас буквально под носом находится что-то такое, за что «назары» со святошами готовы глотки рвать. А мы понятия не имеем, с чем связались.

– Зато все остальные уверены в том, что нам это известно. – Гамигин наклонил голову и в задумчивости помял пальцами переносицу. – Более того, те же святоши полагают, что спасение Зифула – это только операция прикрытия.

– Зифулу, несомненно, что-то известно. Но он не станет с нами откровенничать. – Я бросил на Анса вопросительный взгляд. – Я прав или же мне это только кажется?

– Зифул имеет право хранить молчание. А я не могу потребовать от него доклада. В нашу задачу входило только спасение агента Зифула.

– Здорово. – Я тихонько стукнул ладонью по столу. – Мы его спасли, а он молчит, будто к врагам в плен попал.

– Видимо, у него на то есть основания, – не очень уверенно встал на защиту коллеги Гамигин. – Возможно, он боится утечки информации.

– Да какая, к черту, утечка! – Я не выдержал и как следует саданул ладонью по столу: – Все заинтересованные стороны знают, что им нужно! Я буду не я, если через пару дней до сути не докопается и Сережа-Соломон. Чего еще ждать? Чтобы НКГБ в это дело свой длинный нос сунул?

– Не пойму. – Анс наклонил голову и посмотрел на меня, как на заспиртованного в банке уродца: – Тебе-то что за дело до этой программы?

Одним простым вопросом поставить собеседника в тупик – это уметь надо.

Я задумался.

Гамигин пива из бутылки глотнул.

– Профессиональная этика.

– Что? – удивленно вскинул брови демон.

– Благодаря чему нам сегодня удалось вызволить Зифула?

– Ты сумел договориться с «семьей».

Я улыбнулся.

– А как насчет полковника НКГБ?

– Ну да, – кивнул демон. – Сработали твои старые связи.

Опершись руками о край стола, я подался вперед:

– Почему они сработали?

Демон жестом руки дал понять, что не может ответить на этот вопрос.

– Потому что, – ответил за него я, – в Московии меня знают. Знают как профессионала. И полковник Малинин, и Сергей Викентьевич уверены, что о программе, за которой охотятся святоши и «назары», мне известно больше, чем я об этом говорю. Они используют меня как локомотив, к которому, если что, можно будет подцепить свой вагон. Рано или поздно, они и сами до всего докопаются, и если тогда выяснится, что я всего лишь нахально блефовал, то в следующий раз со мной никто даже разговаривать не станет. Поэтому, хочу я этого или нет, мне придется довести это дело до конца.

Гамигин повертел в руках открывалку для бутылок и кинул ее на стол:

– А ты этого хочешь?

– Признаюсь, меня мучает любопытство. Обидно будет, если выяснится, что ти-кодеры пытались провернуть аферу, продав несуществующий товар.

Пока я говорил, демон пальцем раскрутил лежавшую на столе открывалку. Теперь он, наклонив голову, с интересом наблюдал за ней. Открывалка крутилась с такой скоростью, что в какой-то миг я подумал, а не подталкивает ли ее демон силой своей мысли? А открывалка все крутилась и крутилась, до тех пор пока Гамигин не прихлопнул ее ладонью.

– Не знаю, что это за программа, но она существует.

Заявление демона было настолько неожиданным, что я не нашел ничего лучшего, как только удивленно поднять брови:

– Да?

Анс еще ниже наклонил голову, как будто ему хотелось взглянуть на меня под таким углом, под каким он меня никогда прежде не видел.

– Зифул.

– А-а…

Мы словно играли в детскую игру, правила которой запрещают использовать фразы, состоящие более чем из одного слова. Первым нарушил это правило демон.

– Во время допроса Зифул боялся, не скажут ли «назары» чего лишнего. Я ясно чувствовал это. Зифул уверен, что программа существует, а значит, так оно и есть, потому что он получал информацию из первых рук.

– Черт. – Я раздраженно щелкнул по лежавшей на столе пробке, так что она отлетела к окну. – И что нам теперь с ним делать?

– С кем? – не понял Гамигин.

– С Зифулом, конечно.

– Давай оставим Зифула в покое.

– Чем же мы тогда займемся?

– Ты не задумывался о том, каким образом святошам и «назарам» практически одновременно стало известно о новой разработке ти-кодеров?

Интересный вопрос. Я в самом деле об этом не думал. Связаться напрямую с «назарами» или святошами ти-кодеры не могли. Это точно – запал у них не тот. Выходит…

– Нет, ну не полные же они идиоты!

– А как иначе?

Гамигин вскочил на ноги и кинулся в комнату.

Я побежал следом за ним.

Анс первым занял место за рабочим столом. Ноутбук уже был подключен к сети.

– По каким ключевым словам задать поиск?

– Напиши «новые программные разработки».

Гамигин быстро отстучал по клавишам нужные слова и запустил поисковую систему.

Через пять минут мы получили около полутора тысяч ссылок.

– Н-да, – озадаченно почесал подбородок Гамигин. – Критерии поиска должны быть иными.

– Факт, – согласился я.

Гамигин снова запустил поисковую систему, задав в качестве параметра поиска слово «транс-программирование». С тем же результатом. Нам удалось найти сайты двух убитых ти-кодеров, но на них не оказалось ничего, что могло бы указать направление дальнейших поисков.

– Так мы ничего не найдем. – Гамигин захлопнул крышку ноутбука. – К тому же сообщение могло быть уничтожено после того, как был найден покупатель.

– Возможно.

– Тогда у нас никаких шансов.

– Разве что Зифула допросить с пристрастием.

Демон посмотрел на меня очень внимательно.

Когда Анс хотел, взгляд у него становился почти что стеклянным. Шутку он мою, похоже, не оценил, но и не стал снова читать мораль по поводу этики профессиональных взаимоотношений. Уже хорошо.

– Что, если подойти к проблеме с другой стороны? – Я покрутил руками, как будто перематывал невидимую нить с одного указательного пальца на другой. – Никто из тех, кому нужна эта чертова программа, не смог ее получить. Верно?

– Так, – кивнул Гамигин.

Лицо демона приобрело сосредоточенное выражение – он пока еще не понимал, куда я клоню.

– Так где же она?

Я развел руками, как трехлетний ребенок, спрятавший куклу под одеялом, с тем чтобы взрослые принялись ее искать. При этом он уверен, что найти игрушку будет очень непросто.