Мефодий Буслаев. Билет на Лысую Гору - Дмитрий Емец

На лесной проплешине, поджав под себя желтую,очень молодую лапу, которая хорошо смотрелась бы в бульоне, покачиваласьИзбушка на Курьих Ножках. Ставни были закрыты. Внутри кто-то грохоталчугунками. Из трубы курился дымок. Надтреснутый голос с чувством пел романс.

Улита обошла избушку стороной, недовольнопокосившись на крыльцо и буркнув, что, мол, селятся тут всякие. Тропинка,петляя и огибая столетние ели, забиралась в гору. В дуплах мигали желтые глаза,однако никто не ухал, и Мефодий усомнился, что тут живут совы. Да и пахло длясов уж больно странно – мускусом, смешанным с модными духами. Буслаев узналэтот запах – у Зозо тоже были такие.

– Они и есть! Французские! –вскользь заметила Улита, случайно подзеркалившая его мысли.

Внезапно она быстро свернула с тропы ипритаилась, прижав палец к губам. Остальные последовали ее примеру. Мефодийувидел, как в отдалении шевельнулся старый еловый пень. В стороне, прямо побурелому, поскрипывая, прошел огромный, как ствол дерева, позеленевший лешак.

– Это мы на всякий случай. Они не опасны,разве под горячую руку попадешься. Водяных только не любят, – пояснилаУлита, покидая убежище.

– Разве среди нас есть водяные? –удивилась Ната.

Улита с озорным видом царапнула длинным ногтемнос замешкавшегося Мошкина.

– Пык! Магия воды! Лешак ее сразупросечет! С полтычка! – заявила она.

– Но я же не похож на водяного? –как всегда с возможностью уступки, засомневался Евгеша.

Ведьма хихикнула.

– А у нас, родной, на Лысой Горе, лешакидолго не разбираются! Магия воды у тебя есть? Есть. Он ее чует? Чует. Корнем поголове – и все дела! А там, может, ты водяной-оборотень? – сказала Улита ипошла по тропе.

Мефодий заметил, что на Лысой Горе молодаяведьма внезапно пришла в приподнятое и радостное настроение. Ее полные щекиутратили меловую бледность и налились яблочным румянцем. Глаза блестели. Грудьжадно и нетерпеливо зачерпывала воздух. Здесь, в муравейнике разнородной магии,где мрак причудливо переплетался со светом и не было одного лишь – серости, онаощущала себя в родной стихии.

Ах, Гора ты моя горушка,

Гора Лысая, царство ведьмино,

Гора Лысая, земля мертвая!

Ты возьми, Гора, грусть печальную,

Ты мне дай, Гора, свежей кровушки, —

напевала она старую, с явными вампирскимикорнями песенку.

Закончив песню, она остановилась и, сделавруками широкое зачерпывающее движение, сказала громко и удивленно:

– Вы никогда не замечали, что еслиприезжаешь в другой город, то время за тобой не успевает? Оно еще не знает, гдеты, и первые день или два тянутся бесконечно. Затем время разнюхивает, что тебяпотеряло, находит, набрасывается и начинает: раз-раз! – стучать минутамипо кумполу. Дни сыплются, как сухой горох.

– А выход есть? – спросила Даф.

Улита кивнула.

– Есть. Но довольно однообразный. Бежатьв другой город.

Лес понемногу редел. Ели сменились осинами, азатем и соснами. Почва стала песчаной. За деревьями угадывался крутой склон.Еще несколько минут – и они вышли к каменной стене, дыры в которой были забитыдеревянными щитами. Ворота никто не охранял. Прямо к стенам лепились дома.Старые крепостные башни тоже были населены. Из бойниц ближайшей, давнопревращенных в окна, доносилось бренчание гитары. В другой бойнице кто-товывесил сушиться кожаный фартук, прикрепленный к древку копья.

Полуграмотная надпись краской, прямо нагородской стене, приглашала:

«ЗЛО ПЫЖАЛОВАЦА В МАГИЛЬНИК!

БЕЛЫЕ МАГИ СТРОГА ПА РИГИСТРАЦИИ. АСТАЛЬНЫЕВАЛИТЕ КАК ХОТИТИ!»

Сразу за стеной начинали петлять улицы. Изтолстых и больших труб, похожих на трубы котельных, валил дым – красный, сизый,зеленый. Вероятно, там работали зельеварильни.

Рядом угадывался большой населенный город.Мефодий понял, что здесь-то и начинается настоящая Лысая Гора.