Млава Красная - Ник Перумов

Потому что и впрямь после такого позора жить…

– Будет тебе, Фёдор Сигизмундович, нас хоронить, – рыкнул Сажнев. – Однако с чего тот же Пламмет в нас вцепится? Леса, конечно, подзатопило, артиллерию не протащить, но конные-то проберутся. А много ль надо, чтоб обозников разогнать, фуры пожечь? Да и на Кёхтельберг дорога открыта, если только туда никто из Шестой дивизии не отступит.

– Вцепится он, вцепится, – жёстко рассмеялся Росский. – Потому что не позволит он себе нас в тылу оставить. Да ещё и с кавалерией. Мы сами у него на плечах повиснем. Может, кого-то он вперёд и постарается заслать. Даже наверняка, но и нас не забудет. И надо сделать так, чтобы отсюда они уже не ушли. Что ж до Кёхтельберга, сами знаете, господа, это путь обходной и долгий. По мне, так пусть бы туда Пламмет и отправлялся. Там ни частей наших, ни даже обозов нет. Штаб в те края отступил, ну так они и дальше отступят. Корпус целее будет, успеет в кулак собраться. А нам надо тут удержаться.

– Каков же боевой порядок будет избран? – Командир Володимерского полка был уже сильно немолод, обременён изрядным пузом. – Какой номер?

Губы Росского сжались в тонкую прямую линию, побелели.

– Какие «номера», полковник Фелистов? До номеров ли тут? Нам надо, чтобы пруссаки всю свою мощь на нас кинули. Значит, придётся рисковать, линию растягивать. Леса, что подтоплены, – перекрывать завалами, засеками, сколь до утра успеем. Чтобы им пришлось бы совсем уж в топи лезть, пока нас обойдёшь. Пошлите два батальона, полковник, из тех, что посвежее. И пусть валят деревья.

– Слушаюсь, – просветлел командир володимерцев. Ему, похоже, главным было получить команду, а дальше трава не расти. – Повалим в лучшем виде.

– Ты, Григорий Пантелеевич, чай, и сам всё знаешь.

– А чего ж тут не знать? Встанем цепью за фашинами. Умоется фон Пламмет кровушкой!

– Погоди хвалиться, подполковник, – неожиданно и жёстко бросил Вяземский. – Его сиятельство тоже вот… хвалился.

– Мне до его высокопревосходительства как до неба, – потемнел, набычился Сажнев. – А только такой промашки, как он, мы не дадим.

– Лучше б промашку твои стрелки завтра не дали…

– Хватит! – Росский зло хлопнул ладонью по столешнице. – К делу, господа. Значит, диспозиция такая. Югорские стрелки в центре, вместе с артиллерией. Володимерский полк – два батальона на флангах, остальным стоять во второй линии прямо здесь. Мои гренадеры…

Военный совет продолжался.

* * *

До самого рассвета в русском лагере полыхали костры. Собранная с бору по сосенке «бригада» Росского не скрывалась. Да и чего скрываться? Напротив, фон Пламмет должен знать, где они. Пусть увидит, пусть приходит. Потому что каждый лишний драгун или пехотинец тут означает чью-то лишнюю жизнь там, на бесконечном тракте.

Росский и Сажнев вместе вышли под непрестанно льющий дождь. Вдоль всей западной окраины Заячьих Ушей в грязи копошились люди, где-то втаскивали на отсыпанную площадку покрытые налипшей землёй орудия, где-то устанавливали ещё и ещё фашины – коих, как известно, «много не бывает». Смешавшись, гренадеры, стрелки, володимерцы, уцелевшие из разбитых у Млавы полков, не зная роздыху, махали лопатами, всё углубляли и углубляли рвы, просекшие околицу, словно сабельные шрамы.

– Сменяться пора, – озабоченно взглянул на измотанных солдат Росский. – Твоим, Григорий Пантелеевич, и вовсе тут делать нечего. Они весь день дрались, а потом отходили с «волками» на плечах. Командуй им отбой.

– Не пойдут, – хмыкнул Сажнев. – Не приучены они у меня белоручничать, когда другие под дождём да в грязи им укрытия роют.

– Тогда я прикажу, – нахмурился Росский. – Нам сегодня стрелки понадобятся, а не сонные мухи.

– Мои гусары помогут, хоть и не учили их пионерному делу, – вступил в разговор командир софьедарцев, молодой и щеголеватый подполковник.

– Чередуйте эскадроны, Аввиан Красович, – кивнул ему Росский. – Надо, чтобы все нижние чины хоть сколько-то да передохнули. И они, и кони. Обыватели местные…

– Стараются, – подошёл Вяземский. – Усердствуют как могут. Считай, все мужики заступами наравне с солдатами машут. Понимают, что, коли мы не удержимся, им тут всю душу вытрясут.

Росский молча кивнул. Что ещё он мог сделать, чтобы верней заставить фон Пламмета вновь и вновь гнать в атаку своих «чёрных волков»? Конечно, пруссаки могли повернуть на Кёхтельберг, но это не страшно, а князя не жалко.

Стоп, оборвал сам себя Росский. Нет, не пойдёт фон Пламмет на Кёхтельберг. Скорее всего велено ему ударить по Второму корпусу, ударить стремительно, словно змея африканская, укусить – и обратно за Млаву, пока мы тут раны зализываем. Для этого потребны не захваченные города (этак и в самом деле всеевропейской войны не оберёшься!), а разгромленные или хотя бы рассеянные русские полки, сожжённые обозы, уничтоженные припасы…

Но, чтобы спалить фуры и телеги, разогнать ездовых, Пламмету придётся сперва справиться с нами. Росский словно наяву видел карту с жирными готическими «Mlawa», «Köchtelberg» и даже непроизносимыми ни для одного немца «Sajatschi Uschi / Hasenohren»; и вдоль тракта вытягивались сейчас с возможной только для прусских штабных нечеловеческой аккуратностью вырисованные стрелки.

«Вдоль тракта он пойдёт». Росскому показалось, он произнёс это вслух, но нет, командир югорских стрелков его не услышал.

– Не мучайся, Фёдор Сигизмундович. – Сажнев встал рядом, подставив злому ветру широченную спину. – Пламмету сейчас тоже не сладко. Поутру его драгуны такими ж бодрячками в бой не пойдут, как вчера.

– На то надеюсь, но не рассчитываю, – вздохнул полковник. – И не верю, что пруссаки в лоб на нас полезут. Не из таких фон Пламмет, это тебе не князинька и не Булашевич, не к бою будь помянут!

– Так и я толкую, что обойти постараются, – кивнул Сажнев. – Леса вокруг – не крепостные же стены.

– Нам продержаться надо, пока хотя бы две полнокровные дивизии с артиллерией не соберём, – проговорил Росский.

– Верно. Тогда и наступать можно будет, – подхватил Сажнев. – Пруссаки – вояки что надо, но их тут не тьмы.

– Тьмы не тьмы, на нашу долю хватит, – буркнул Росский. – У меня меньше трёх дивизий никак не выходит. С нашими силами на них сейчас наступать – это только Александр Васильевич мог, всех наших побед отец, да и то против османов. – Гвардионец вновь и вновь окидывал взглядом занятую русскими полками позицию.

– Сколько ж тут немчуры этой собраться могло? – подивился Сажнев. – Я только драгун да штуцерную пехоту видел. Драгуны из «чёрных волков», самой первой наёмной бригады, пехтура тоже фон Пламмета, его дивизии. А больше никого не видел.

– Пруссаки, надо думать, не от одного Аттельбейна ударили, – вздохнул Росский. – По северной дороге, полагаю, тоже, где они Шестую дивизию поймали. Драгунская бригада, судя по всему, на тебя свалилась, со штуцерниками вместе. Наёмники здесь наступали, а от Герделя, похоже, уже другие. Три дивизии, Григорий Пантелеевич, не меньше. Знать бы ещё, кто ими командует. Фон Пламмета ли в командиры корпуса произвели иль кого иного прислали? Ежели первое, то плохо. Вояка он знатный, да я тебе о том не единожды сказывал уже.