Золотые волки - Рошани Чокши

Тристан тяжело сглотнул.

– Нормально. Скоро мне станет лучше.

Скоро. Когда они найдут Глаз Гора. Когда Северина признают наследником Дома Ванф, для них не останется ничего невозможного.

Энрике крепко сжал его плечо.

– Еще один день.

Тристан кивнул.

– Что это за место? – спросил Энрике, снимая пиджак.

– Ядовитый сад: я сам его создал. Но из-за дурацких правил Дома Ко́ры здесь нельзя держать пауков. Голиафу бы это не понравилось.

Энрике замешкался, отстегивая накладной горб. Он бросил взгляд на свой пиджак, где в нагрудном кармане лежала засахаренная фиалка. Противоядие. Его не удивляло, что Лайла знала об этом, но почему не знал Тристан?

Оранжерея выглядела мирной, но Энрике понимал, что все вокруг него пропитано ядом. Аконит и олеандр свисали со стеклянного потолка. Вдовий плющ и черная бузина в изобилии росли прямо возле его ног. Живокость цвета вечернего неба цвела в углах оранжереи, а цветы ядовитого веха были такими бледными, что напоминали одинокие пытающиеся вернуться на небо облака. Энрике осторожно ступал по дорожке. Кому вообще могло прийти в голову смешать ядовитые цветы и раствор «Пиранья»?

– Красиво, да?

Энрике вздрогнул.

– Так красиво, что мне хочется все здесь сжечь. Из зависти, конечно.

Тристан хлопнул его по руке.

Использовав ключ, спрятанный в каблуке его туфли, Энрике открыл горб. Он бросил Тристану маленькие щипцы и пару игл. Вместе они осторожно сняли металлическую оболочку и соскребли защитный слой, чтобы достать коробку с раствором. Тристан и Энрике достали свои противогазы и проверили стеклянные линзы: даже одна трещина могла бы стоить им глаз, не говоря уже об отравлении.

Трясущимися пальцами Энрике взял небольшой молоток. Если что-то пойдет не так, он сожжет себе руки. Хотя он скорее всего этого не заметит, ведь в таком случае у него первым делом пропадет зрение. Тристан бросил взгляд на дверь.

Один удар. Второй.

Оболочка сломалась.

Энрике подбросил ее в воздух. У них с Тристаном оставалось еще четыре минуты.

– Пора идти… – начал он, но в этот момент Тристан начал задыхаться.

Он так крепко сжал пальцы Энрике, что чуть не сломал его кости. Его лицо стало бледным, а затем приобрело голубоватый оттенок.

Раздался стук в дверь.

– Что у вас происходит? – снаружи послышался голос одного из стражников.

– Ничего! – крикнул Энрике.

– Мы должны следовать только приказаниям месье Марешаля. Сэр, у вас все в порядке?

Тристан смахнул что-то со своего пиджака. Лепестки. Затем он указал на ядовитый вех. Энрике читал, что масло из его лепестков впитывается в кожу, а Тристан, должно быть, случайно задел растение рукой.

– Месье? – не унимался стражник. – Нам войти? Мы воспримем ваше молчание как знак согласия.

Лицо Тристана посинело.

– Он не может говорить, потому что находится слишком близко к ядовитому растению! – крикнул Энрике. – Если он заговорит, то вдохнет ядовитые испарения и умрет!

Снаружи стражники начали расхаживать из стороны в сторону, споря между собой. Энрике схватил Тристана за плечи.

– Выдави из себя хоть слово!

Глаза Тристана наполнились слезами и окончательно потухли. Он рухнул на пол.

– Нет, нет, нет, нет, нет, – пробормотал Энрике. Он начал торопливо собирать инструменты обратно в металлический горб. Стоило ему прикрепить горб на спину, как снаружи крикнули:

– Мы заходим!

Дверь приоткрылась, и в проем заглянуло двое стражников с ружьями наготове.

Стражник, стоящий позади, прошептал:

– Разве его горб был не на другой стороне?

За его спиной толпились остальные: они шумели и толкались, пытаясь заглянуть внутрь.

– Что это такое? – спросил второй стражник, уставившись на сосуд с раствором «Пиранья», медленно парящий вниз с потолка.

На растения начала опускаться плотная дымка: пары серной кислоты пропитали воздух в оранжерее.

– Я же предупреждал, что если он начнет говорить, то вдохнет ядовитые испарения. И посмотрите, что с ним случилось! Вы должны уйти, если не хотите серьезно пострадать.

– Посмотрите, эта дымка растворяет землю…

– Правда? Удивительно. Не припомню, чтобы у нее был такой эффект.

Стражник прищурил глаза.

– Что случилось с вашим акцентом?

– Акцентом? – переспросил Энрике, пытаясь снова войти в образ китайского ботаника.

– У вас усы отклеиваются.

– Токсичные испарения. Ну, вы знаете. Первыми всегда страдают усы.

Стражник схватился за ружье.

– Нет! Не надо. В этом нет никакой необходимости. Из-за токсичных паров у вас могли начаться проблемы с глазами.

Энрике потянулся к своей трости. Он не хотел, чтобы смерть или даже отравление этих людей оставались на его совести.

– С моими глазами все в порядке, старик.

– Вы уверены? – спросил Энрике.

Он поднял трость и со всей силы ударил ею об землю, прикрыв глаза рукой. Из треснувшего дерева с оглушающим звуком вырвался белый свет. Убрав руку от лица, Энрике увидел обоих стражников лежащими на полу без сознания. Он осторожно переступил через них, а затем наклонился и прошептал:

– Ну, как теперь твои глаза?

Его победа была недолгой: снаружи раздались громкие крики. Раствор «Пиранья» быстро распространялся по полу оранжереи, чуть-чуть не доставая до лежащих на земле стражников. Кожа Тристана приобрела еще более голубой оттенок, чем прежде. Трясущимися руками Энрике похлопал по своему пиджаку, пытаясь найти засахаренную фиалку.

Затем он запихнул конфету в рот Тристана и заставил друга проглотить противоядие. Итак, у Энрике на руках было два стражника в бессознательном состоянии, окончательно испорченные усы и еще целая толпа охраны, сотрясающая дверь своими криками. Надежда была тонкой, ускользающей нитью, но юноша все равно ухватился за нее. Это все, что ему оставалось делать.

16
Лайла

Задыхаясь от волнения, Лайла на ощупь ориентировалась в темноте.

Будешь паниковать – потеряешь еще больше.

Девушка почувствовала привкус металла во рту и вздрогнула. Острая отмычка царапала ей щеку. Лайла выплюнула ее в руку и попыталась нащупать петли.

В каком-то смысле это была ее вина. Три недели назад она испортила торт. Чтобы ее утешить или, что более вероятно, чтобы поскорее выпроводить ее из своего кабинета, Северин сказал: