Внук котриарха - Наталья Нечаева

Техас не сомкнул глаз всю ночь. Метался по тесной клетке, царапал ее когтями и думал, думал, думал. Не понимал, как могут спать остальные, неужели не понимают, что им предстоит? Ну хорошо, этот незнакомый котенок – совсем кроха, но кошки-то, кошки! Для поддержания угасающего боевого духа Техасу явно не хватало общественной поддержки, и он решил ее получить.

– Эй, девчонки, – позвал он, – спите, что ли?

– Уснешь тут! – пискнула беленькая в рыжую конопушку кошка.

– Давайте хоть познакомимся, – предложил Техас. – Я у вас тут недавно, мало кого знаю. Другими делами занимался.

– Зато мы тебя знаем, – подняла мордочку вторая, черная в редкую серую полоску. Я – Марфа, она Лилит. А ты – Техас. Самый главный тут кот.

– Был, – грустно вздохнул Техас. – Был самым главным. А теперь вот…

– Думаешь, это больно? – Лилит вопросительно взглянула на Техаса. – Галя сказала – мы ничего не почувствуем. Только потом, когда заживать будет, немножко поболит. Зато рыбы дадут сколько хочешь, – она мечтательно прижмурилась и облизнулась.

– И паштета, – добавила Марфа.

– Девки, вы дуры или как? – оторопел Техас. – Вы счастье на паштет променять готовы?

– В чем счастье-то? – хмыкнула Лилит. – Счастье, когда есть дом и еда.

– А любовь? – Техас начинал злиться. – А котята? Неужели котят не хотите?

– Неа, – замотала головой Марфа. – Что в них хорошего? Мы сами котятами недавно были, так из-за нас маму из дома на дачу выгнали, еще знаешь как холодно было! Снег лежал. А потом, когда мы родились, нас вообще утопить хотели. Мама нас в сарае между дров спрятала и следила, чтоб мы голос не подавали.

– Зато летом как хорошо жилось! – перебила Лилит. – Дети с нами все время играли. Кормили. У меня даже свой мячик на резинке был.

– И нас любили все, – грустно подсказала Марфа.

– Очень любили! Девочки в платья наряжали, в коляске катали. У нас еще братик был, Мурзик, ему шляпу с перьями сделали и сапоги. Мы даже театр представляли.

Обе кошки вдруг замолчали, насупились.

– Ну и? – поторопил Техас, – дальше-то что было?

– Ничего, – свернулась клубком Лилит. – Лето кончилось, да и все.

– Ясно, – кивнул Техас, – дальше можете не рассказывать. Дети уехали в город, вас бросили.

– Они маму с собой забрали…

– А кто у вас мать?

– Она очень красивая – норвежская лесная.

– Неужели? – Техас расхохотался. – Тогда тем более все понятно. Вы-то ни одним боком на норвежек не тянете, чистые дворняжки! Отец известен?

– Нет, – теперь уже и Марфа скучилась в грустный клубок. – Маму за нас сильно ругали, обзывали, даже били…

– А как вы с дачи сюда попали? Сами дошли? – Техас вспомнил свой печальный исход из Коломны.

– За Мурзиком мальчик приехал, который его сильно летом полюбил, мы думали, нас всех вместе забирают, даже когда нас в мешок посадили, не поняли, почему Мурзика отдельно в машину, а нас в багажник. Так в завязанном мешке и бросили. Галя сказала, что прямо из-под колес мусоровоза нас выхватила.

– Повезло вам, девки, – помолчав, сделал вывод Техас. – На даче зимой вы бы точно загнулись. А может, и нет. Встретили бы местного кота, лямур-тужур и все такое, жили бы в каком-нибудь теплом сарае, котят нянчили. А тут без вариантов: хочешь жить в тепле и сытости – пожертвуй самым дорогим.

– Чем? – в один голос спросили кошки. – У нас же нет ничего!

– И не будет, – подвел итог Техас и затих, грустно понимая, что обратился не к тем и не с тем. – Ладно, забыли. Пустое!

Полежал еще немного, молча, подумал. Сам себя отругал за несвойственное уныние, встрепенулся:

– Девки, слушай сюда. Мне надо позарез отсюда выбраться. Поможете?

– Как? – разом насторожились кошки.

– Как только услышите, что дверь открывается, орите изо всей мочи.

– Зачем?

– Надо. Просто как будто вас режут. И бегайте по клетке.

– Где ж тут бегать? – удивилась Марфа, тут и лежать-то тесно.

– Тогда прыгайте, бейтесь о стенки. Короче, привлекайте к себе внимание, будто случилось что-то страшное.

– А что случилось? – заинтересовался проснувшийся Мимир.

– Тебя не касается, – грубо оборвал Техас. – Хотя… Можешь тоже поорать, для компании.

– А ты?

Всем стало любопытно. В своем углу даже завозился беспробудно проспавший все это время пятый обитатель кандейки, совершенно всем незнакомый черепаховый кот. Когда он встал и повернулся к обществу, все одновременно поняли: кот очень старый.

– Опа, явление! – хмыкнул Техас. – А мы все думали – ты мертвый.

– Я живой, – сообщил черепаховый. – Филя. Домашний, у реставраторов Тони с Мишей живу.

– А здесь как? – поразился Техас. – Вроде не мальчик. Чего вдруг?

– На операцию вместе с вами поеду, – спокойно доложил Филя. – Пора.

– Зачем? – оторопел Техас. – Чего вдруг на старости лет?

– Вот именно, что на старости, – согласился черепаховый. – Сил уже совсем нет, а гормон играет. Побегу за кошкой, обессилею и потеряюсь, потом хозяева меня ищут. Несколько раз такое было. Однажды чуть вообще не замерз. Спиртом оттирали.

– Чудеса, – покрутил головой ошеломленный Техас. – Что, других способов, кроме операции, нет?

– Все перепробовали, – Филя вкусно зевнул, видно было: операции не боится, скорее, даже ждет. – Таблетки давали, уколы делали – без толку. Только график смещается. Вместо марта в июне с ума сходить начинаю. Или в декабре. Собой совсем не владею! То на шторы прыгать начинаю, то мебель деру, то все углы изнахрачу. На Новый год на елку прыгнул, все игрушки перебил, лампочки поперекусывал. И ведь не со злости или из вредности, все природа проклятая! Тоня давно хотела меня… того, Миша не давал. Мужик. А позавчера я Тониной маме в сапог кучу наложил. Сам не знаю, как вышло. Тоня Мише ультиматум объявила: или везем кота к ветеринару, или я ухожу. Позвонили Гале, она говорит: как раз кошек собираю. Меня и привезли. Так что я сам, по доброй воле.

– Дела! – Техас недоверчиво крутил головой. – Первый раз в жизни… Чтобы кот… сам…

– Да хватит мне уже, – махнул лапой Филя, – за десятерых нагулялся. Пора и о душе подумать. А ты, конечно, если намылился, беги. Гуляй, пока молодой, мальчик. Что, говоришь, делать надо? Орать? Так это я умею! Так орал, что соседи в стены стучали. Только я прослушал, как наш концерт тебе практически поможет?

– Я прикинусь мертвым, – заговорщически понизил голос Техас. – Замру без движения. На всякие там кис-кис отзываться не буду. Главное, чтоб хвост не подвел, он же иногда самопроизвольно дергается.