Князь Сигасы - Николай Степанов

Разговор вели двое – крепкий молодой мужчина с пышной шевелюрой и худощавый невысокий лысый старик с морщинистым лицом. Однако голос старшего звучал твердо:

– Лорхач, ты сильный воин и великий полководец, но для полной победы над Журавией этого недостаточно. Духи предков, коих нельзя ослушаться, предостерегают от поспешности. Одну оплошность мы уже допустили. Сейчас ее пытаются исправить гордые сыны степей, обыскивая Рудный.

– Неужели те трое, что уцелели после набега воркулов на деревню, способны помешать целой армии?!

– Четверо, – поправил вождя шаман, – и один из них может оказаться именно тем человеком, кто нарушит твои великие планы.

В просторной комнате, где они разговаривали, не ощущалось недостатка мебели: кресла, стол, комоды и стулья жались к стенам, однако собеседники занимали разостланный на полу светлый ковер из шкуры степного медведя. Такой мог позволить себе лишь вождь племени.

– Он колдун? – Молодой мужчина задал вопрос далеко не сразу.

– Не знаю. Духи указали, что трое находятся в городе. Четвертый пока далеко, но он обязательно попадет к нам в руки, если поймаем здешних.

– Скажи, мы продолжим наступление, только когда найдем троицу беглецов?

– Да, мой вождь. Духи даже обещали указать направление удара, который окончательно сломит сопротивление Андриаша.

– И когда это случится?

– Мои ученики взяли след. Из города и мышь не выскочит. Еще день-два, и беглецы окажутся в моих руках. Я сразу покажу их черным духам.

– Замечательно! – Лорхач услышал, что хотел. – Сегодня же начну готовиться к наступлению. Пусть немедленно сообщат в войска: посещение кабаков с этого часа карается смертной казнью.

Смотрящий Вдаль поднялся, собираясь уходить, но тут в комнату вошел огромный, как медведь, воин:

– Вождь, там местного приволокли. К тебе просится.

– Чего ему надо?

– Говорит, важную весть имеет и никому другому ее не расскажет.

– А если ему каленым железом ребра пощекотать? – усмехнулся предводитель вархаямцев.

– Можно и так, будь на то твоя воля.

– Смотрящий, как считаешь?

– Гурдон, – колдун обратился к гиганту, – местный назвал свое имя?

– Что-то пробубнил невнятное. Ах да, граф он.

– Как выглядит?

– Он не баба, чтобы его разглядывать. Не дохлый, одет складно, свежий шрам над бровью. Держится важно, так и хотелось врезать под дых.

Только сотня бойцов, составлявших элиту вархаямского войска, могла позволить себе столь вольное обращение к вождю и его первому советнику. Это были воины родного племени Лорхача, с которыми он начинал трудную дорогу к объединению страны.

– Шрам слева или справа? – продолжал расспросы шаман.

– Справа.

– Тогда веди сюда.

– Кто это? – поинтересовался вождь, стоило здоровяку скрыться за дверью.

– Духи предрекали появление битого роком вельможи. Он может быть нам полезен.

– Мое почтение великому вождю Вархаяма. Меня зовут…

– Нас не интересует твое имя, чужак! – грубо перебил незнакомца Лорхач.

Он продолжал сидеть на ковре и ждал, когда незваный гость выполнит установленный ритуал. Когда граф еще раз попытался заговорить, шаман взмахнул рукой, и вельможа плотно сжал губы.

– Для беседы с великим следует снять с себя все амулеты, опуститься на колени за пять шагов до священного ковра, преодолеть этот путь, не вставая, коснуться губами шерсти степного медведя и ждать, когда правитель разрешит слово молвить.

Одарив колдуна гневным взглядом, прибывший последовал его указаниям. Однако и после выполнения унизительных требований в комнате продолжала царить тишина. Лишь через десять минут вождь обратил внимание на гостя.

– Зачем явился? Отвечай.

– Предупредить об опасности.

– Меня? И от кого она исходит?

– От князя Сигасы.

– Смотрящий, ты о нем что-нибудь знаешь?

– Княжество Сигаса – самое малое в Глирзане, – сообщил колдун. – До недавнего времени там не было князя.

– Теперь есть, и он спешит на помощь Андриашу.

– Сколько у него людей?

– Пятеро воинов и слуга.

– Огромная сила, такой стоит бояться, – усмехнулся вождь. – Мне кажется, наша беседа слишком затянулась.

– Вождь, я не шучу. Этот человек очень опасен. Назову только несколько его деяний. Победа Заргина над Луринией произошла во многом благодаря его содействию. Он же сумел убить хозяина Оборотграда – могущественного колдуна Гарри Серхера. Одолел в поединке вселившегося в человека демона. Находясь в плену, смог не только ускользнуть от чародея, владеющего магией переселения душ, но и прикончил того вместе с огромной шайкой разбойников. Этот негодяй…

Граф рассказывал об успехах своего врага с нескрываемой ненавистью. Колдун не желал, чтобы разговор затянулся, поэтому грубо вклинился в монолог:

– Как зовут князя?

– Сарин Дюзан.

– Не он ли оставил тебе шрам над бровью? – спросил Смотрящий Вдаль.

– Нас было около сотни в здании, которое он развалил. Выжили единицы. Мне повезло, обломок стены лишь чиркнул по лицу.

– И теперь ты желаешь отомстить чужими руками?! – возмутился Лорхач. – Не выйдет. Князь не представляет опасности, будь с ним даже вся армия Сигасы.

– Этот человек – сам армия.

– Смотрящий, ты ему веришь?

– Нет. Но могу выяснить. Не возражаешь, если спрошу у духов?

– А с ним что? – Вождь кивнул в сторону графа.

– Пусть пока у меня поживет.

Лорхач позвал стражника и распорядился, чтобы чужака отвели в дом шамана. Гость подобрал с пола амулеты и покинул комнату.

– Зачем тебе граф? – Правитель Вархаяма поднялся с коврика.

– Узнаю, как только переговорю с духами.

– Ты обещал, что однажды покажешь свою беседу с ними. Может, прямо сейчас?

Колдун на минуту задумался.

– Хорошо, – наконец вымолвил он. – Пусть сюда приведут трех пленников.

Вызов черных духов не обходился без жертвоприношения. Обреченных доставили быстро. Еще недавно они служили в городской страже Рудного. В короткой схватке с захватчиками полегло более половины их сослуживцев. Если бы не приказ вождя, воины степей порешили бы и остальных, но Смотрящему требовался живой материал для разговора с потусторонними тварями, и лучше всего для этой цели годились храбрые воины.

Связанных бойцов повалили на пол. Ученики колдуна выложили вокруг них пентаграмму из дохлых крыс. Коврик, где снова разместился Лорхач, огородили сцепленными между собой перьями белой совы.