Отражение. Зеркало надежды - Галина Гончарова

Ворота испокон веков были самым уязвимым местом в крепости. А потому делались они обычно не в стене, а в специальной надвратной башне. Вот на ее верхушку-то и затащили под чутким руководством Лоуселя здоровенное бревно. А то, что его попутно смолой облили да просушили хорошенько, так, что вспыхнуло оно от первой искры…

– Клинья!!!

Команда была тут же исполнена, и громадное бревно покатилось вниз.

Прямо на нос тарану.

Победно закричали защитники крепости, понимая, что им все удалось, закричали и степняки, но было поздно, непоправимо поздно…

Нос черепахи превратился в лохмотья. Жалобно щепилось дерево, мотались на ветру лохмотья кож, криком кричали придавленные степняки, впрочем, их вопли заглушались радостными криками защитников. И громче других вопил Карим!

Кому еще из сверстников удастся такое увидеть! Да поучаствовать! Вернется в деревню – все от зависти сдохнут.

Увидевшие врага лучники крепости обрадованно расстреливали всех, на кого взгляд падал, так что крики быстро стихли.

А бревно горело.

Это шкуры, которыми был обит таран, были сырыми. А сам таран из дерева, просмоленного, хорошего… отлично горящего!

Шарельф довольно улыбнулся.

Был таран – и нет тарана. А не позаботился бы он о подарочке, так и стучались бы в ворота гости незваные. А нечего!

Ворота казенные, имущество надо беречь. На то он комендантом и поставлен.

* * *

Кал-ран Бардух в ярости прикусил кожаную рукавицу.

Твари хитрые!

К воротам теперь легко не подберешься. Надо таран оттащить, надо его чинить, а таранов мало. В степи дерево – роскошь, потому и осадных башен пока не подвели, и тараны были на счет. Не похвалит каган за такое…

С другой стороны… если он возьмет крепость, то на утрату тарана могут и посмотреть сквозь пальцы. Найдется, чем его починить. И умельцы в крепости наверняка найдутся.

Что ж… время для себя эти негодяи выиграли, пока подойдут осадные башни, пусть посидят. А потом… потом все равно их верх будет!

Их много, а защитников крепости мало. Числом задавим.

Можно бы и сейчас, но проще подождать несколько часов. Подойдут осадные башни, тогда уж никуда им будет не деться. А сейчас Бардух только людей зазря положит.

Ни к чему это…

Подождем.

Его величество Остеон

Кого его величество не ждал, так это сына.

Найджел решительно вошел в кабинет, отстранив Тальфера. Барист, не будь дурак, посмотрел на короля – и выскользнул за дверь с неожиданной ловкостью. Правда, щелочку оставил.

Остеон это заметил, но решил не ругаться и не приказывать.

Война, а здоровье у него уже не то, если сейчас сынок чего подбавит, может и новый приступ настигнуть…

Пусть Тальфер подслушивает, все равно ничего нового для себя он не услышит.

– Что происходит, отец?

– Война. – Остеон мельком подумал, что мальчишка решил повзрослеть. Отлично, пусть так. Давно пора.

– С кем?

– Со степняками.

– С этими немытыми скотокрадами?

Изумление Найджела было вполне искренним.

Степняки действительно не воевали. Не собирали войско, не рассылали ультиматумов, не объявляли официально… Граница со Степью была вечным источником проблем в другом смысле.

Набеги.

То есть от десятка до сотни степняков пересекали границу, мчались до ближайшего селения, там захватывали всех, на кого взгляд упал, и рвали когти обратно.

Получалось?

Хорошо, в Степи прибавится рабов.

Нет?

В Степи убавится дураков.

На то и были ориентированы пограничные крепости. Не на войну, на прекращение-отслеживание набегов. А войны со Степью не было очень, очень давно. Потому что каждый род считал себя главным, а каждый старейшина – умным. И ссорились они, и сварились, кто знатнее, кто древнее, кому вперед идти…

Чтобы два рода договорились? И пошли в набег? Ладно, это еще реально. Но два-три десятка родов? Война?!

У Найджела это в голове не укладывалось. Никак.

– Они собрали войско чуть не в сорок тысяч человек и движутся вдоль Интары, – сухо проинформировал сыночка его величество.

Все равно не укладывалось. Найджел только что рот не открыл от изумления.

– Да откуда их там столько?

Остеон покачал головой.

Вот ведь… шервуль. А что ему стоило надавить на Лиданетту? Чтобы мальчишку учили всерьез, а не баловали?

Но так вот срослось. Сначала любовь… много вы сами-то рассуждаете, когда влюблены? Конечно нет.

Потом история с Ридом. Тяжелые роды у Лиданетты, после которых ей объявили, что детей она иметь не может, смерть отца, государственные дела… и когда тут было заниматься сыном? На жену едва времени хватало. Вот и избаловали мальчишку до последнего предела, а теперь-то как? Шервуль его знает…

– Кочевников много, добычи им мало, – коротко ответил Остеон.

– А… наше войско? Пошли гвардию, пусть она их…

Остеон только вздохнул.

– Я уже послал Артана. Надеюсь, он справится. Сейчас степняки должны идти по Интаре и выйти к Равелю.

– Равель… – задумался Найджел. – А, есть такой, помню. Погоди… не туда ли Рид за невестой собрался?

Его величество вздохнул еще печальнее.

– Туда.

– Ну так что печального? – искренне обрадовался Найджел. – Там же Рид! И месяца не пройдет, как он их прогонит!

И вроде ведь не дурак, а – как?

– Сорок тысяч. А у Рида с собой сотня гвардейцев.

Найджел махнул рукой.

– Найдет он себе вояк. Гарнизоны крепостей, ополчение и прочие. Он же у нас вояка…

Вояка, да. Но воевал он тоже в набегах. А войны, настоящей войны, давно не случалось. Последняя была при дедушке Остеона, города бунтовали. А с тех пор как-то утряслось, все поделили, сферы влияния разграничили, и драться особенно было не из-за чего. И не дрались.

А пограничные набеги сильно отличаются от настоящей войны. Очень сильно. Справится ли Рид? Успеет ли к нему на помощь Артан?

Остеон этого не знал. И болело, ныло в груди. Хоть и говорят, что для короля есть только его корона, а все же любил его величество и брата, и сына… и волновался за них, и переживал, и тошно ему было всерьез.

– А если не найдет?

– Ты за нас – или за степняков? – искренне удивился Найджел.

Терпение Остеона лопнуло на бородатой шуточке.