Отражение. Зеркало надежды - Галина Гончарова

Маркиз там, не маркиз, все одно – олень будет. И рога по весне спиливать.

Есть вещи, в которых и простой матрос будет счастливее маркиза. Первый может подвесить блудливой женушке фонарь под глаз, поучить ее плетью да и выгнать из дома. Всяко бывает. А у второго политические моти-ивы… То есть даже прибить нельзя.

А еще матрос может жениться на шлюхе, но по своей глупости. А маркиза могут заставить. Во имя государственных интересов.

А вот и…

Шарлиз Ролейнская, как и еще восемь дам из ее свиты, те, что помоложе и посимпатичнее, покинули корабль на плечах степняков. То есть – перекинутые через плечо. Но – живые.

Потом степные гады пробили кораблям борта, подожгли – и ушли. А Арман остался.

Из воды он вылез только вечером, а пробираться к людям решил ночью. Страшно же… И погибнуть не хотелось. Столько раз везло, а теперь он по своей дурости подставится?

Э, нет. Не дождетесь, господа.

* * *

Каган Хурмах с интересом разглядывал добычу.

Перед ним лежала красивая женщина. Даже сейчас, грязная и растрепанная, она была очень красива.

Тонкое лицо, точеная фигурка… Каган предпочитал женщин в теле, но от этой он тоже не откажется.

– Кто это?

– Мой каган! – Кал-ран Бардух ударил себя кулаком в грудь. – Мой каган, это дочь Самдия.

Вот как?

Хурмах с новым интересом вгляделся в пленницу.

Дочь короля Саларина? Очень, очень интересно… тогда должно быть что-то… ага!

Хурмах сделал жест рукой – и с руки пленницы сорвали браслет.

Изумруды, рубины и – герб. Незаконнорожденным полагается герб рода их матери с косой полосой. А вот королевским бастардам – тоже материнский герб, но полоса будет золотая. Королевская.

Вот и тут…

Есть и герб, и полоса…

– Чей это герб?

– Мой каган, это Ролейнские. – Бывший сотник, ныне кал-ран Давель, опять удачно оказался рядом.

– Ролейнские?

Хурмах задумался, потом вспомнил.

– А… та шлюха…

Слава Элги Ролейнской дошла даже до Степи. А что, разведка – она всегда разведка. И королевские шлюхи ею освещаются подробно, причем обоих полов шлюхи. Мало ли что узнать надо будет? Или какое решение продвинуть?

Легче всего это сделать через постель.

– Шарлиз дорога королю, – мягко подсказал кал-ран.

Каган кивнул. Что ж, дочь Самдия может быть полезна. Ее можно использовать как заложницу, а можно…

– Династический брак, – вовсе уж медовым голосом мурлыкнул кал-ран Давель.

Хурмах кивнул еще раз.

Да, кагану можно взять несколько жен. И если он сумеет отгрызть и удержать кусок Саларина, разумно будет посадить туда сына Шарлиз. Человека, несущего в своих жилах королевскую кровь с двух сторон.

А что бастард…

Хурмах это так не рассматривал.

У мужчины может быть столько прекрасных девушек, сколько он в состоянии содержать и отстоять. И оплодотворить. Но глупая вера белокожих варваров разрешала мужчине иметь только одну жену.

Что ж.

Жену можно и одну, а вот иметь…

С точки зрения кагана, Шарлиз была такой же законнорожденной, как и он сам. А значит…

– В мой шатер. И людей приставить, стеречь, – отдал приказ каган. – Если кто пальцем тронет, по одному вырву.

Бардух ударил себя кулаком в грудь в знак повиновения:

– Да, мой каган!

– Ее никто не трогал?

– Нет, мой каган.

Да Хурмах и сам видел, что не трогали. Небось маковым отваром напоили, чтобы не орала, да и довезли, справедливо рассудив, что не простолюдинка. А сообразительность стоит вознаграждать.

Хурмах снял с пальца перстень с рубином и протянул Бардуху.

– Скажешь казначею, что я приказал выдать тысячу золотом. Твои люди заслужили.

– Да, мой каган.

Хурмах отослал кал-рана и задумался. Кивнул Давелю.

– Кал-ран Давель, что у нас с захватом земель?

Давель задумался ненадолго.

– Инкор мы взяли с налета. Я послал людей к Дорану и Ланрону. Пять тысяч на крепость хватит. Там гарнизон крохотный, но я взял с лихвой, чтобы никто не убежал и не подняли тревоги.

– Ловчих соколов взяли? Голубей перехватывать?

– Да, мой каган.

Хурмах медленно опустил веки.

– Отлично.

– Наше победоносное войско движется сейчас вниз по течению Интары, к Равелю. Думаю, если все удастся, мы сможем отвоевать себе кусок Аллодии вдоль реки и выйти к морю…

Каган кивнул.

Да, если получится это сделать, его имя будут повторять все певцы Степи. А если нет… стоит смотреть правде в глаза, всякое бывает в жизни.

Он уже обессмертил свое имя, начав Большой поход. Он уже останется в веках.

И Хурмах довольно улыбнулся.