Ярость и рассвет - Рене Ахдие

Джалал отодвинул отчет в сторону и забарабанил пальцами по краю стола из мореного дерева.

– Вы где-то должны быть, капитан аль-Хури? – спросил Халид, не отрывая глаз от своей работы.

– Нет. Не прямо сейчас.

Джалал продолжил постукивать правой рукой по резному красному дереву, пристально глядя в лицо Халиду.

– Кажется…

– Я хочу, чтобы ты доверился мне, Халид.

Непроницаемый взгляд халифа метнулся к Джалалу.

– И что сподвигло тебя к такому внезапному желанию близости?

– Вчера шел дождь. У тебя наверняка очень много всего на уме.

Халид изучал Джалала с нарочитым спокойствием.

– У меня, как правило, очень много всего на уме.

– И что насчет дождя?

Халид положил свиток, который был у него в руках.

– Дождь – это всего лишь один из элементов грозы, – в целом намек на то, что предстоит.

– Как и всегда, ты – идеальное подобие мрачности.

– Как и всегда, ты – идеальное подобие пустого места.

Губы Джалала медленно изогнулись в дуге улыбки.

– Касательно Шарзад…

– Я не собираюсь обсуждать с тобой Шарзад. – Тигриные глаза на сей раз обожгли Джалала, в отличие от, как правило, присущего им холодного самообладания.

– Она, должно быть, напугала тебя прошлой ночью с новой силой. Молодец, моя госпожа.

– Достаточно, Джалал.

– Не будь таким чрезмерно встревоженным, брат. Вчера шел дождь. Тебе больше не нужно чувствовать себя виноватым, вдобавок ко всему остальному. Народ Рея не страдает напрасно из-за тебя. Так же, как из-за Шарзад, если на то пошло.

– Хватит!

При этой фразе все следы самодовольства Джалала исчезли. Линии ужаса появились на его лбу.

– Видишь? Я хотел бы, чтобы ты доверился мне. Ты явно чем-то озабочен. Возможно, даже напуган. Не надо жить в страхе, Халид-джан, ведь это не жизнь.

– Я не напуган. Я устал, а ты слишком самонадеян. В этом большая разница. – Халид опять вернулся к куче свитков перед ним. – Похоже, беспорядки на городской площади полностью прекратились?

– Конечно, они прекратились. Мы больше не казним их дочерей без всяких объяснений, – тотчас пробормотал Джалал.

Когда Халид не ответил, Джалал поднял глаза и увидел, что халиф вперил в него взгляд и при этом его левая рука сжата в кулак, а костяшки на ней уже побелели.

– Тебе обязательно всегда быть такой непримиримой сволочью? – потребовал ответа Халид гробовым шепотом.

– Будь справедлив. Я веду себя так, только когда того требует цель. Я, как известно, извиняюсь в зависимости от ситуации.

– Сомневаюсь, что ты имеешь какое-то представление об этом.

– Ты не единственный, кто страдает подобными сомнениями. Следует признать, ты несешь на себе основную тяжесть, но ты не одинок в этом. И ты берешь на себя гораздо больше, чем необходимо. Позволь мне помочь. Я охотно возьму на себя часть твоего бремени. Это то, что я пытался тебе сказать.

Халид оттолкнул от себя свитки и подошел к окну справа от него. Мраморная арка обрамляла полуденное небо над уголком многоуровневого сада ниже. Внизу цвела сирень, и ее чистый аромат смешивался с ветром, дующим обратно в альков, шурша разбросанными на столе страницами, дразня его.

Взгляд Халида подернулся пеленой. Вид блестящих черных локонов на атласном шелке и полуприкрытых ореховых глаз вспыхнул перед его взором. Халид запер ставни, но аромат бледно-фиолетовых цветков оставался, к большому его огорчению.

Джалал отметил раздражение Халида.

– Так теперь у тебя неприязнь к солнечному свету и цветам?

– Только к этому конкретному цветку.

– И что же он тебе сделал?

Халид твердо сохранял молчание, и глаза Джалала расширились в понимании.

– Прикажи садовникам вырубить его, – предложил Джалал через какое-то время, откинувшись на подушки.

– Нет.

Улыбнувшись самому себе, Джалал переплел пальцы на животе и уставился на мозаику алькова над ним.

– Халид?

– Ты все еще здесь?

– Я жду, пока ты мне откроешься.