Ярость и рассвет - Рене Ахдие

Когда Шарзад проснулась следующим утром, солнечный свет струился через открытые ставни, выходящие на террасу. Недавно сделанный букет из цитрусовых цветов лежал на маленьком стуле рядом с подиумом, на котором стояла кровать.

Увидев белые цветы у постели, она тут же подумала о Халиде. Шарзад потянулась, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на последовавшее чувство вины.

– Вам они нравятся? – спросила Деспина. – Я подумала, что могут понравиться.

Шарзад подняла голову от подушки.

– Что?

– У вас есть довольно странная увлеченность цветами, поэтому я попросила принести какие-нибудь в вашу комнату.

– Ох. Спасибо.

Деспина фыркнула:

– В вашем голосе нет признательности. В нем звучит разочарование.

Шарзад перевернулась. Она поднялась с кровати и скользнула в шамлу.

«Я ненавижу то, как она все замечает. Почти так же, как ненавижу ее за то, что она права».

Когда Шарзад спустилась с возвышения, Деспина сняла крышку с супницы.

И Шарзад услышала, как она при этом подавила приступ удушья.

– Что случилось? – Шарзад села на подушки перед низким столиком.

– Ничего, – пискнула Деспина.

Шарзад посмотрела на свою служанку, и ее сердце екнуло.

У Деспины на лбу бисером выступили капли пота. Ее кожа, обычно безупречного цвета слоновой кости и кораллово-красного на щеках, была отчетливо зеленой с желтоватым оттенком. Напряжение затемнило каждую морщинку. Изящные пальцы Деспины дрожали возле ее красиво драпированного платья из лилового льна.

Она выглядела точно так, как в тот день, когда чай Шарзад отравили.

– Где служанка, которая пробует мою еду? – голос Шарзад дрогнул в конце вопроса.

– Она только что ушла. – Это был краткий ответ, выдавленный с нежеланием.

Шарзад кивнула.

– Хорошо. Я спрошу тебя еще раз, Деспина. Что случилось?

Та покачала головой, пятясь от стола.

– Ничего. Ничего не случилось, Шарзад.

Шарзад встала, резко задев край подноса.

– Не заставляй меня это делать!

– Делать что?

– Почему ты выглядишь испуганной?

– Я не испугана!

– Подойди сюда.

Деспина колебалась, перед тем как шагнуть обратно к столу. Когда она приблизилась к Шарзад, дрожь служанки усилилась и она сжала губы в ярко-розовую линию.

Разочарование снова нахлынуло на Шарзад.

– Сядь.

– Что? – сквозь зубы спросила та.

– Садись, Деспина!

– Я… нет.

– Нет?

– Я… я не могу, Шарзад! – она дернулась от стола, подняв руку ко рту.

– Как ты могла? – прошептала Шарзад.

– Могла что? – ахнула Деспина.

– Прекрати мне врать! – Девушка схватила Деспину за запястье и подтащила ее ближе. – Почему?

Деспина все еще прикрывала рот ладонью, когда посмотрела на поднос с едой.

– Отвечай мне! – завопила Шарзад. – Как ты могла так поступить?

Служанка потрясла головой, бусинки пота капали у нее со лба.

– Деспина!

Тогда раздались звуки рвотных позывов, Деспина схватила крышку супницы, и служанку вырвало в нее.

Шарзад стояла шокированная, расширившимися от удивления глазами глядя, как Деспина осела на пол бесформенной массой, сжимая обеими руками серебряную крышку супницы.

Как только страдания служанки уменьшились до рвотных позывов, она взглянула на Шарзад из-под заплаканных ресниц.

– Вы – жалкая соплячка, Шарзад аль-Хайзуран, – выдавила она из себя.

Сначала Шарзад не могла придумать какого-то связного ответа.

– Я… ты… Деспина, ты в… – Шарзад затихла. Затем откашлялась. – Так, значит, это ты?

Деспина поднялась на ноги, вытирая лоб рукой. Она вздохнула, ощущая поражение.

– Прямо сейчас я действительно вас презираю.

– Это твое право – ненавидеть меня или нет. Но ответь на мой вопрос, который я задала тебе ранее.

Деспина страдальчески вздохнула.