Отпуск - Дмитрий Кружевский

А вот Грея пришлось везти не домой, а к бабушке, что проживала в деревушке, в одном из миров, что примыкали к родному миру мальчика, и оказалась довольно бодрой и милой старушкой. Она постоянно сокрушалась, что ее сын стал супермегазлодеем, хотя, по ее словам, всегда хотел, чтобы было как лучше. А так он очень хороший, очень любит домашние булочки и вообще на него очень много и зазря наговаривают.

Ага, конечно, зря – прямо ангел. До сих пор, как вспомню нашу с ним встречу в замке, вот такенные мураши промеж лопаток. А уж его взгляд из прорезей шлема такой весь «добро-огненный, до костей пробирающий»… бррр. Да тот тип, который учеников умыкнул, по сравнению с ним – добрый дядюшка, забравший детишек на пикничок.

Кстати, бабушка Грея показала мне детские фотографии его отца, и я, грешным делом, надеялся, что наконец-то хоть раз увижу лицо настоящего Властителя Тьмы, пусть и в детском возрасте… облом. На всех фотографиях он в шлеме, причем даже сидя на горшке и кушая мороженое. Такое впечатление, что он с ним родился. Хотя нет, шлемы постоянно разные, даже есть один такой гламурненько-розовый с цветочком, это он заснят в нем на первом свидании с будущей мамой Грея. Мдя, а некоторые говорят, что это я странный или Батон.

В общем, долго мы тут не задержались и уехали на следующий день с полной корзинкой пирожков, которые и слопали в тот же вечер за стаканом чая. Правда, после этого нам пришлось провести бессонную ночь, оккупировав с Батоном поочередке вагонный сортир и постоянно вспоминая нежными словами «добрую» бабушку. А ведь Грей еще намекал, чтобы я не брал пироги, типа, остынут и будут невкусные. Хорошо еще хоть слабительным все обошлось, а то ведь могла и что похуже сыпануть…

У Теодора мы задерживаться не стали, а просто передали его матери, приехавшей встречать сына на станцию, и, поговорив с ней около получаса, пообещали сделать это в следующем году. Надо сказать, что в вагон мы вернулись с большим облегчением. В мире оборотней станция располагалась в таком дремучем лесу, что небо едва виднелось сквозь переплетения ветвей гигантских деревьев. К тому же назвать станцией полусгнивший перрон с покосившимся зданием без окон и следами огромных когтей на стенах, знаете, язык как-то не поворачивался.

Сама мама Теодора, кстати, очень красивая женщина: высокая, мускулистая, с большой… ну, вы поняли, и миловидным личиком юной девы, встречала нас на перроне в одежде… кхе… да не было на ней никакой одежды. Бедного Батона аж чуть удар не хватил, он весь наш разговор так и простоял столбом, пялясь на прелести женщины, и только кончик хвоста (который почему-то торчал дыбом) нервно подергивался. Надо заметить, что на этот раз наш проводник не уходил с платформы, а все время стоянки поезда простоял рядом с вагоном, внимательно за нами наблюдая, как, впрочем, и другие проводники. Не знаю, чего они боялись, но, по разговору с матерью молодого оборотня, я ничего подозрительного не заметил, как и многие родители, она интересовалась успехами своего сына, а мода на одежду… так она везде разная и оборотням вообще не больно-таки и нужна.

Вот, собственно говоря, и все, что я могу рассказать о моей поездке. Детишек развез, и поезд наконец-то уносил меня в мой родной мир, такой привычный и не магический. Наконец-то я смогу отдохнуть от всего этого сумасшествия и хотя бы на месяц окунуться в привычные серые будни. Хотя, с другой стороны, присутствие Батона не даст мне окончательно об этом забыть, но в то время я надеялся на лучшее, и настроение мое поднималось с каждой минутой. Вагон был абсолютно пустой, так что мы ехали в тишине и гордом одиночестве. Правда, один раз через наш вагон прошли два мальчика и девочка в незнакомой мне форме, и они даже на мгновение остановились перед открытой дверью нашего купе, с удивлением смотря на Батона, пившего в это время чай с самым сосредоточенно-задумчивым выражением своей морды, однако от предложения присоединиться вежливо отказались.

– Кстати, не знаешь, из какой они школы? – спросил я Батона, задумчиво провожая взглядом детишек.

Кот отрицательно покачал головой и вопросительно посмотрел на меня: мол, а что это я интересуюсь?

– Да так. – Я махнул рукой. – Герб у них больно занятный, аж четыре зверя и буква почему-то на нем русская «эн», ну, или английская «эйч». Хотя, с другой стороны, какая разница.

Кот согласно кивнул.

Родной мир встретил меня по-летнему солнечным небом и полуденной жарой. Я все гадал, куда прибудет наш поезд, ибо не мог представить себе его подъезжающим к обычному вокзальному перрону. Впрочем, так оно и оказалось. Минуту назад наш состав ехал среди сельских полей с пасущимися на них единорогами, миг – и уже за окном мелькает знакомый индустриальный пейзаж, достойный картины о постапокалиптическом будущем. Если кто не понял, то наш поезд прибывал на один из путей полуразрушенного завода, что находился на окраинах моего родного города. Я попрощался с проводником, который сказал, чтобы я не опаздывал на обратный поезд и что он будет ожидать меня здесь точно в то время, что указано на моем билете, после чего мы с Батоном покинули ставший уже родным вагон.

– Ну что ж, вперед. – Я вдохнул налетевший ласковый ветерок, полный запахов стали, бетона и подтаявшего на солнце гудрона, и, подхватив сумку, решительно направился к городу.

Дом, милый дом.