Поцелуй обмана - Мэри Пирсон

– Неплохо бы тебе добавить малую толику кокетства: покачивай бедрами, когда войдешь с блюдом, – заметила Гвинет, стоя в кухонных дверях.

Паулина не замедлила высказать свое несогласие:

– Это священная трапеза, Гвинет.

– А еще праздничная, – парировала Гвинет, снимая с вертела на блюдо полдюжины поджаристых голубей. – А как по-твоему у Выживших родились все их Первые дочери? Бьюсь о заклад, Морриган наверняка умела покачивать своими бедрами.

Паулина округлила глаза и поцеловала пальцы, прося прощения у богов за святотатственные речи Гвинет.

Я вздохнула, преувеличенно громко.

– Лично я не собираюсь ни с кем кокетничать.

– Да ты вроде уже? – усмехнулась Гвинет.

Я не ответила. Гвинет заметила мое разочарование, как только я появилась на кухне. Рейф снова, не в первый раз, из внимательного и ласкового превратился в глыбу льда, как только мы подошли к постоялому двору. Войдя, я с силой хлопнула дверью, и Гвинет слышала, когда я чуть слышно пробормотала себе под нос «И что с ним такое?». Я попыталась отговориться, что имела в виду Энцо, но безуспешно.

– А как насчет второго, блондинчика? Что с ним не так?

– Все с ним так! Почему ты…

– Мне кажется, что глаза у него добрее, – сказала вдруг Паулина. – И голос такой…

– Паулина! – я не поверила своим ушам. А моя подруга опустила глаза выкладывая на блюда фасоль.

– Не строй из себя невинную овечку, Лия. Сама знаешь, они оба тебе нравятся. Да и кому бы не понравились?

Я вздохнула. В самом деле, кому. Но я чувствовала нечто совсем иное, чем просто симпатию. Я разложила щавель, плоды шиповника, одуванчики, мушмулу на блюда вокруг голубей – красивое съедобное гнездо. Хотя я промолчала, Гвинет с Паулиной продолжали болтать, обсуждая лучшие качества Рейфа и Кадена и того, как мне следует в дальнейшем вести себя с ними.

– Приятно, что моя дружба доставляет вам обеим столько радости.

Гвинет встрепенулась.

– Дружба? Ха! Хотя, конечно, самый надежный способ добиться расположения одного ухажера – одарить второго своей дружбой.

– Довольно, – попросила я.

В дверь, ведущую в зал, заглянула Берди.

– Готово?

Каждая из нас взяла по блюду, и мы вошли в обеденный зал, освещенный свечами. Берди сдвинула четыре столика вместе, так что получился один общий стол посередине. Гости уже сидели вокруг стола: Каден, Рейф и еще три постояльца. Остальные ушли на общую трапезу в Сакристу.

Мы поставили блюда в центр стола, и Паулина с Гвинет быстренько заняли пустующие места, оставив мне стул между Каденом слева и Рейфом, который пристроился на углу, справа. Когда я села, Рейф улыбнулся, и моя грусть тут же рассеялась, уступив место надежде. Берди заняла место во главе стола и запела поминовение. Мы все присоединились, но я заметила, что Рейф только открывает рот и шевелит губами. Он не знал слов. Неужели его совсем ничему не учили? Это была самая распространенная молитва, известная каждому ребенку. Я покосилась на Паулину, сидевшую по левую руку от Кадена. Она тоже заметила. А вот Каден пел чисто и ясно. Он был научен священным песнопениям.

Закончив петь, Берди вознесла благодарность за то, что лежало на блюдах – эту еду нашли Выжившие в изобилии, открыв новую землю. После того, как пища была благословлена, все приступили к трапезе.

Благочестивое бормотание сменилось веселыми возгласами и болтовней. Сегодня по традиции все полагалось есть только руками. Изменив обычаю, Берди сбегала в погребок за своим ежевичным вином и, разлив по стаканчикам, подала нам. Я отпила глоток сладкой темно-пурпурной жидкости и почувствовала, как в груди разлилось тепло. Обернувшись к Рейфу, я обнаружила, что он наблюдает за мной. Не отводя взгляда, я медленно откусила кусочек темного голубиного мяса, а потом неторопливо облизала жирные пальцы, смотря ему прямо в глаза.

Рейф сглотнул, хотя еще не съел ни куска. Протянув руку, он зачерпнул горсть кедровых орешков и, откинувшись на спинку стула, бросил их в рот. Один орешек упал и покатился по столу, а я поймала его и отправила в рот. Я медленно взмахнула ресницами, подражая всем ужимкам, какие только видела у Гвинет – и еще кое-каким. Рейф сделал глоток вина и ослабил ворот рубахи, грудь его поднималась от дыхания – и вдруг между нами будто снова упал ледяной занавес. Он отвернулся и заговорил о чем-то с Берди.

Мое негодование росло. Возможно, я не умею кокетничать и флиртовать. А может, просто затеяла флирт не с тем. Гвинет – она сидела напротив – головой чуть заметно указала мне на Кадена. Я кивнула и завела с Каденом разговор. Мы обсуждали процессию, таинства, игры, которые ожидались завтра. От меня не укрылось, что Рейф помрачнел, следя за нашей оживленной болтовней. Его собственная беседа с Берди постепенно увядала, и он раздраженно барабанил пальцами по столу. Я придвинулась к Кадену ближе и стала расспрашивать, в каких играх и состязаниях он собирается участвовать завтра.