Поцелуй обмана - Мэри Пирсон

– Почему ты не разбудила меня вчера вечером, когда вернулась?

Я стояла за спиной у Паулины, сидевшей у зеркала, и разглядывала ее тусклое отражение. Стекло от времени пошло пятнами, наверное, его вынесли сюда как испорченный хлам, но меня это не беспокоило. Я радовалась тому, что на щеках моей подруги снова появился румянец. Она резко махнула гребнем, чуть не вырвав прядь длинных золотистых волос. Я достала из шкафа свой костюм для верховой езды.

– Было уже поздно, ты так мирно посапывала во сне. Ни к чему было будить тебя.

Резкие взмахи гребешка замедлились, стали менее решительными.

– Мне так жаль, что Берди тебя отчитала. Она на самом-то деле пыталась…

– У нас с Берди все прекрасно, Паулина. Не беспокойся. После твоего ухода мы с ней разговаривали. Она меня поняла…

– Ты должна понимать, Лия, Терравин – совсем не Сивика. Твой отец и все его министры не контролируют каждого солдата в королевстве. Берди старается как может.

Я резко повернулась, готовая оборвать ее, новые нравоучения привели меня в бешенство, но… в ее словах было зерно истины. Отец редко и неохотно выезжал за пределы Сивики, он любил комфорт. Как и его министры. Он управлял королевством издали, если вообще управлял, решая свои проблемы с помощью уловок вроде заключения браков. Когда он в последний раз совершал инспекцию, объезжал свои владения, разговаривал с теми, кто жил вне стен столицы? Вице-регент и несколько его приближенных – единственные из министров, кто хоть иногда выезжал из Сивики, да и то ради дипломатических визитов в Малые королевства.

Я встряхнула брюки, чтобы разошлись складки, и мы с Паулиной обе уставились на порванную в лоскуты коленку и на истертые нитки еще в нескольких местах, где ткань уже начинала расползаться.

– Ты права, Паулина. Терравин – это совсем не Сивика.

Мы обменялись улыбками – лохмотья, подобные этим, были недопустимы даже для внешних залов королевского двора – и поняли друг друга без слов. Занимая престол более тридцати лет, мой отец больше не знал своего королевства, теперь мне это было очевидно. Есть вещи, которые легче увидеть с большого расстояния, чем у себя под носом.

Мы оделись, заправили рубашки в брюки, натянули сапоги. Я закрепила сбоку свой кинжал и поверх надела мягкий кожаный жилет, чтобы скрыть его. Шестидюймовое лезвие. Я заулыбалась. Неужели он поверил? В моем оружии нет и четырех дюймов – зато оно отлично сбалансировано – а тетушка Бернетта любила повторять, что при описании оружия, побед и некоторых частей тела небольшое преувеличение не грех.

Свой маленький, инкрустированный драгоценными камнями кинжальчик я носила скорее ради того, чтобы ощущать близость к братьям, чем для защиты. Но если Рейф будет думать иначе, мне это не повредит. Вальтер всегда с радостью точил для меня кинжал и гордился, как лихо я расправляюсь с дверью гардеробной. Теперь править лезвие мне придется самой. Я потрогала ножны, убедившись, что они плотно прилегают к бедру. Интересно, братья так же сильно тоскуют по мне, как я по ним?

С постоялого двора никто не съехал, так что прибираться утром в освободившихся комнатах не было необходимости, и Берди отправила нас собирать ежевику. Поход по ягоды вносил отрадное разнообразие в размеренное течение дней. К тому же мне хотелось подарить день отдыха и нашим осликам тоже. Впрочем, я прекрасно понимала, что они с неменьшим удовольствием будут жевать сено в стойле, время от времени отпуская громогласные комментарии по поводу всего, что видят вокруг (мои любимцы, кажется, ни разу не упустили случая зареветь, если к ним приближался Энцо).