Война с демонами. Книга 4. Трон черепов - Питер Бретт

Другие метки, окружавшие глаза, уши и рот, были столь мелки, что едва читались; они управляли более тонкими способностями. Руки и ноги испещрялись метками среднего размера. В целом его тело покрывали тысячи рисунков.

Этого хватало, чтобы изумиться, но Пар’чин всегда был художником в меточном ремесле. Его узоры, простые и действенные, отличались такой красотой, что устыдились бы иллюстраторы Эведжана – дама, всю жизнь прокорпевшие за копированием и разрисовкой священного текста чернилами, приготовленными из крови героев.

По сравнению с творением сына Джефа метки, которые вырезала в плоти Джардира Инэвера, были грубы. Ей пришлось бы освежевать его заживо, чтобы приблизиться к результату Пар’чина.

По меткам струилась магия, потрескивая, как поленья в костре. Они пульсировали и мерцали, загораясь и тускнея в завораживающем ритме. Это было видно и без меточного зрения. Пар’чин больше не выглядел человеком. Он был похож на серафима Эверама.

Полевые демоны уже приближались; они ускорились при виде добычи, растянувшись в длинный строй с интервалами в несколько неравных прыжков друг от друга. Если бой с первым затянется, то набежит второй, а потом – следующий, пока не придется сражаться со всеми сразу. Джардир напрягся, готовый броситься на помощь другу, когда тому станет туго.

Пар’чин отважно шагнул навстречу тварям, но это была бравада воина. С такой оравой не справиться никому.

Но товарищ опять удивил, грациозно схватив первого демона и обратив против подземника его собственную инерцию безупречным круговым броском шарусака. Щелкнув, как хлыст, шея полевого демона сломалась за секунду до того, как Пар’чин его отпустил. Точно прицелившись, он швырнул мертвого алагай в следующего, и обе твари покатились по земле.

Теперь Пар’чин засиял вовсю. За секунды соприкосновения он изрядно напитался магией от первого демона. Он рванулся вперед и топнул по голове живого демона пяткой, расписанной ударными метками. Полыхнула магия, и, когда Пар’чин повернулся к следующему в строю, Джардир увидел, что череп предыдущего демона раскололся, как арбуз.

Звук удара и визг отвлекли внимание Джардира. Пока он наблюдал за Пар’чином, воздушный демон спикировал на него самого и расшибся о меточное поле, которое окружало корону Джардира на несколько шагов во все стороны. В том числе – сверху.

«Считай меня глупцом, Эверам», – выбранил себя Джардир. В былые дни он не был бы столь беспечен, чтобы не следить за обстановкой вокруг. Пар’чин опасался, что его расслабило копье – и, возможно, он был прав, – но корона оказалась коварнее. Джардир начал терять бдительность. В Анох-Сане ему это аукнется. В Ущерб князьки демонов показали, что все еще могут до него дотянуться.

Джардир схлопнул поле, и воздушный демон тяжело грохнулся оземь. Больше ошарашенный, чем разбившийся, он попытался подняться, но, как давным-давно объяснил наставник Керан, воздушные демоны медлительны и неуклюжи на земле. Тонкие кости, которые натягивали перепонку крыльев, просели, не будучи призваны выдерживать полный вес демона, а задние лапы твари, в основном пребывавшие в состоянии покоя, согнулись в коленях, не в силах выпрямиться.

Не дав демону подняться, Джардир налетел на него, подсек конечности и, пользуясь собственным весом, вторично выбил из него дух. Рубцовые метки на кистях Джардира были не столь замысловаты, как у Пар’чина, но мощны. Он сел на грудь демона достаточно высоко, чтобы помешать тому дотянуться когтями задних лап, и придавил его крылья коленями. Левой рукой взял за горло, и метки нажима, врезанные в другую ладонь, зажглись, умножая силу ударов, которые он снова и снова направлял в хрупкую глазницу, расположенную сразу над зубастым клювом. Ударные метки на кулаке пылали, и вот он почувствовал, как кость треснула и наконец раскололась.

Тогда он Втянул, как показал Пар’чин, и ощутил, как в него, наполняя силой, втекает магия алагай, накопленная в сердцевине Ала.

К нему ринулся второй воздушный демон, но на сей раз Джардир был готов. Он давно усвоил, что, ныряя, воздушные демоны задают себе направление при помощи длинных крючковатых когтей на сгибе крыльев. Ими это существо может оторвать голову, а затем расправить их, умерить инерцию падения, схватить добычу когтями задних лап и, изо всей мочи взмахнув крыльями, вознестись в небеса.

Пылая магией, Джардир с невероятной прытью схватил демона за крыловую кость сразу под главным когтем. Крутанувшись, он рванулся вперед, не позволяя демону расправить крылья, и припечатал его к земле со всей силой, которую тот вкладывал в свой нырок. Кости сломались, и демон заверещал, извиваясь в агонии. Джардир быстро добил тварь.

Подняв глаза, он увидел, что Пар’чин теперь с головой погрузился в работу. Друг убил пятерых демонов, но окружало его втрое больше.

Однако не казалось, что он в опасности. Демон бросился на него, и Пар’чин растаял. Алагай пролетел насквозь и врезался в своего сородича, образовав клубок из зубов и когтей.

Мигом позже Пар’чин соткался заново позади одной твари, поймал ее под передние лапы и сомкнул на шее пальцы в захвате шарусака. Звучно щелкнуло, и к нему подступил следующий демон. Сын Джефа снова растворился в воздухе, материализовался в паре шагов поодаль и пнул демона в брюхо. Вспыхнули ударные метки на подъеме ступни, и алагай отлетел на несколько футов.

Джардир был величайшим мастером шарусака на свете, но даже он едва выстоял в поединке с Пар’чином-призраком. Для алагай с их могучими телами и крошечными мозгами такая схватка была катастрофой.

– Ты жульничаешь, Пар’чин! – крикнул Джардир. – Новые способности тебя распустили!

Сын Джефа схватил алагай за челюсти и старательно разжимал их за пределы возможного. Демон пронзительно взвыл, неистово вырываясь, но не сумел разомкнуть захват. Пар’чин посмотрел на Джардира, в ауре играло веселье.

– Говорит человек, который прячется за меточным полем короны. Если отдохнул, то показывай, как надо делать.

Джардир рассмеялся и распахнул свое одеяние. Тело Пар’чина было жилистым; мышцы переплетались, как канаты, резко контрастируя с грудой мускулов Джардира – широким полотном, на котором Инэвера начертала метки ножом. Он резко сократил протяженность меточного поля короны и ринулся в самую толчею. На него прыгнул полевой демон, но Джардир без труда, с подворотом сломал ему переднюю лапу и отпустил ее точно вовремя, чтобы крутануться и наподдать следующему в основание черепа. Ударной метки на стопе хватило, чтобы убить тварь на месте, переломив хребет.

Голодное бешенство оставшихся демонов преобразилось после схватки с Пар’чином в осторожное наступление: они кружили, утробно и угрожающе рыча в поисках бреши. Джардир глянул на Пар’чина, отступившего для лучшего обзора. Его запрещающие метки горели вовсю, и Джардир различил границу меточного поля, которое они образовывали. Оно распространялось на несколько футов во всех направлениях, как невидимый пузырь из непроницаемого стекла.

Той ночью в Лабиринте его собственные воины были готовы назвать Пар’чина Избавителем. Тогда Джардир думал, что дело только в Копье Каджи, но Пар’чин был, похоже, рожден для власти. Это инэвера.