Книжный Дозор - Аркадий Шушпанов

Анна с Маугли поднимались обратно. Дмитрий подошел ближе, протянул руку, помогая девушке. Глядя на них, Александр убрал сигарету обратно за пазуху.

– Сейчас вернусь… – сказал он, когда спутники приблизились к машине, и сделал шаг к обочине, явно намереваясь последовать примеру маленького пассажира.

Маугли засмеялся, протянул руку и потрогал Александра.

Казалось, Сумрак взорвался. Дреер не входил в свою тень и не смотрел через нее, но то, что творилось с чувствами, не поддавалось описанию. Вслед за взрывом его как будто начали сжимать. Словесник инстинктивно отшатнулся от Анны, все еще державшей Маугли на руках.

Александр упал на колени, потом завалился на бок, сжался в клубок.

Дмитрий выругался про себя – только потому, что вслух не было сил, а вовсе не из-за присутствия девушки с ребенком, – а затем пустил в ход проверенное лечебное заклинание «Авиценна». Внутри несколько отпустило.

На самочувствие Анны, судя по всему, сотворенное Маугли никак не повлияло. Для инициированных Иных глубокое возмущение Сумрака – все равно что резкий перепад давления для метеозависимых. Но только для инициированных.

Дмитрий шагнул к скорчившемуся Александру. Тот внезапно разогнулся, перевалился на спину, выгнулся, будто мышцы сводило. У Дмитрия перед глазами вдруг проплыли кадры и картины, изображавшие Александра Великого, уже пораженного смертельной болезнью. Чтобы отогнать наваждение, он включил фонарь, поднял тень и посмотрел через нее на Инквизитора.

С аурой происходило что-то непонятное – но этого и следовало ожидать. Дмитрий сначала испугался, что мальчишка и Александру поменял сторону. При всех своих недостатках тот все же был инициирован как Светлый. Однако нет, в ауре продолжали пульсировать сполохи Света. И только сейчас Дреер понял главное, что поменялось, – исчезла серость. Аура вновь сияла, не прикрытая никакой инквизиторской мантией, можно было рассмотреть все сплетения, все токи, все переливы. В этих переливах пряталось новое и удивительное. Аура была молодой. Во всех смыслах. В ней чувствовалась некая сила, но потенциальная. Как в девочке-подростке может угадываться будущая прекрасная женщина. Как в молодом побеге видно будущее дерево. Аура была очень глубокой, насыщенной, что говорило о реально мощном волшебнике с объемным «резервуаром Силы», как любил выражаться Стригаль. Дреер с годами тоже научился приблизительно определять этот потенциал в учениках. И в то же время он сейчас отчетливо видел, что уровень лежащего на обочине Иного ниже его собственного.

Как такое могло случиться?

А еще… Дмитрий умел различить и признаки возрастной консервации. Эдакие силовые узелки, по толщине которых можно даже в общих чертах определить, как часто Иной прибегал к задержке естественного увядания. В ауре Александра такие узелки имелись, но они были… слишком маленькими. Хотя и побольше, чем, скажем, у Майлгуна Люэллина. Примерно как у воспитателя Надежды Храмцовой в дрееровском интернате, родившейся при тезке Инквизитора, царе Александре III.

Никаких тысяч лет не было и в помине.

Но яснее всего в ауре пульсировала боль. Дмитрий поспешно наклонился, приложил руки к вискам Александра и, как умел, занялся целительством. Потом спохватился, сбросил пиджак, свернул, подложил Инквизитору под голову, а сам полез в машину – в аптечке помимо стандартного набора хранилась и пара лечебных амулетов, замаскированных под упаковки с таблетками.

Анна тоже не теряла время даром. Она спокойно усадила Маугли обратно в кресло, пристегнула, дала игрушку и вернулась к распростертому на земле Александру. Тот уже обмяк после Дрееровых манипуляций и задышал ровно.

– Держи ему голову! – Дмитрий рылся в багажном отсеке, подсвечивая фонарем и страстно желая, чтобы сейчас на дороге не появился какой-нибудь автомобилизированный доброхот и не бросился им на помощь. Силы у самого ощутимо упали, и прочищать-промывать мозги одному или нескольким ни в чем не повинным людям было бы перебором.

О том, что могут прискакать «ряженые», как называл их Александр, словесник и думать себе не позволял.

Темнота навалилась на округу незаметно и быстро, а небо усеяли звезды, словно Светлые с изнанки мира наделали дырок в своде, чтобы помочь товарищам на другой стороне.

Наконец Дмитрий нашел.

– Свети! – передал он фонарь девушке, а сам надел кулон на шею Инквизитору, активировал. В луче фонаря Дреер увидел, что и лицо Александра изменилось. Творившееся в ауре было похоже на то, что происходит с водой, когда в нее бросают кристаллики марганцовки.

– Что это было? – лишь теперь позволила себе задать вопрос Анна.

– Нужно выяснить. – Дреер забрал у девушки фонарь. – А сейчас грузим его в машину и двигаем отсюда как можно быстрее. Старик Державин, он же Сумрак, нас наверняка заметил. А значит, скоро мы услышим стук копыт.

Словесник понимал, что, по уму, следовало бы уложить Александра на заднее сиденье, но куда девать Маугли в его креслице? Поэтому они с Анной запихнули Инквизитора на переднее – то, что еще недавно занимал сам Дреер. Спинку пришлось опустить насколько можно. Маугли, который расположился позади, никак на это не отреагировал, занятый игрушкой.

Дмитрий пристегнул Инквизитора и занял место водителя. Анна теперь оказалась у него за спиной.

– Куда мы поедем? – спросила девушка.

– Все туда же, – сказал Дреер. – Хотя…

Сколько Александр пробудет без сознания? Каков был его план переправки Маугли в Европу – и в Европу ли? Сделать это без применения магии вряд ли возможно: документы мальчика так и остались в интернате, и есть ли у Анны загранпаспорт – тоже не ясно. Решить все это человеческими средствами, конечно, можно, но время, время…

Дреер вытащил телефон. Сеть, по счастью, тут ловилась.

Он уже готовился соединиться с Прагой и запросить Стригаля, когда его правое, железное запястье мгновенно и очень сильно перехватила мускулистая рука Александра.

– Óхи, – сказал Инквизитор.

Все произошло настолько неожиданно, что Дмитрий не сразу осознал, на каком языке было сказано. Однако, еще не вполне переключившись с сумеречного восприятия на простое чувственное, словесник очень хорошо понял смысл – «нет». И лишь затем сообразил, что язык – греческий. Новогреческий, если быть совсем педантом.

– Хорошо. – Дмитрий сказал это по-русски. Демонстративно вытащил левой рукой телефон из правой, схваченной Инквизитором, и погасил экран.

Александр разжал пальцы. Слабым голосом, но внятно приказал, тоже на русском:

– Поехали.

Дмитрий не задавал вопросов. Время от времени он косился на Александра. Тот уже не полулежал, а сидел, напружинившись, и внимательно смотрел перед собой. Вряд ли он следил за дорогой. Лишь когда навигатор приятным женским голосом сообщил: «Через сто метров поверните направо», – Александр снова заговорил:

– Сейчас нельзя… в Москву.