Стальной Лабиринт - Александр Зорич

Только тогда Мордвинов и его подчиненные вновь дали тягу на движки.

К этому моменту в машине Растова уже кончились рвотные пакеты.

Кончились они и у соседей — уж больно разухабистыми были эти эволюции.

— Надо было таблетку выпить… — простонал мичман Игневич. — Понадеялся, что, мол, опытный, сколько раз атмосферу проходил…

— Я выпил, — уныло бросил ему Кобылин. — И где результат? Результат — в пакетик!

Только Растов молчал. Боялся, что его тоже сейчас вырвет.

Когда их вдавило трехкратной перегрузкой в спинки сидений, разговор сам собой прервался.

В расширенных глазах Растова отразилась яркая картинка с командирского экрана — сейчас туда шел видеопоток от носовых камер «Буревестника».

Над плацдармом «Воронеж», куда должна была приземлиться рота, воздух буквально кипел огнем и дымом.

То работали дивизионы тяжелых гаубиц, которые действовали с клонской неутомимостью и неклонской методичностью.

Вспарывая воздух с сатанинским ревом, дюжина семидесятикилограммовых снарядов прилетала на плацдарм из неведомого дальнего далека и разрывалась на высотах двадцать-тридцать метров.

Именно при такой высоте подрыва тысячи осколков оптимальным образом засевали гектар за гектаром, пожиная обильную жатву жизней и вынуждая сотни русских воинов вжиматься в броню сопровождения.

Ни о каком наступлении, конечно, не могло быть и речи…

— М-мать! — гневно выдохнул Растов, не сдержавшись. — Где контрбатарейщики? Где наши штурмовики? Что за на хер?

А в следующую секунду, прорубив тяжелые черные шапки гаубичных разрывов титаниром плоскостей, прямо в лоб их «Буревестнику» выскочили стремительные серебристые кондоры.

То были конкордианские истребители «Абзу».

Не особенно опасные для по-настоящему современного истребителя вроде «Орлана», эти рабочие лошадки клонских ВКС тем не менее могли ощипать их жирную индюшку за считаные секунды.

— Екарный бабай! Клоны! — выкрикнул Игневич, который видел то же, что и Растов. — Черт же принес…

В тот же миг их «Буревестник» встал на крыло.

Не будь тяжелая техника расчалена стальными тросами на десантных платформах и не будь платформы застопорены башмаками каждый весом в полтонны, «тэ четырнадцатые» вылетели бы за борт десантного катера, даже не заметив обшивки.

Но они удержались.

И только напряженный стон сверх всякой меры перегруженных конструкций напоминал о том, что могло бы случиться…

«Буревестник» провалился сразу метров на двести вниз, развернувшись при этом прочь от плацдарма «Воронеж».

Теперь носовой обтекатель катера был направлен на соседний плацдарм, носивший кодовое имя «Брянск».

Растова, конечно, не посвящали в такие детали общего плана, но чутье опытного командира подсказывало: туда, на «Брянск», не направили серьезных сил. Просто потому, что не было у командования лишних «серьезных сил». Так что, скорее всего, высаженный на изумрудно-зеленые лужайки плацдарма неполный батальон поогрызается до вечера, а потом уйдет на основной плацдарм, на «Воронеж»…

Клоны, однако, таких нюансов пока не чувствовали.

А потому над «Брянском» тоже исправно распускались черные хризантемы гаубичного артналета.

— Откуда у клонов столько артиллерии?! У них тут что, секретная столица, Хосров-2? — Мичман Игневич неумело прятал тревогу под иронией.

— Может, гаубичный завод? — предположил как всегда серьезный Кобылин.

— Этот их завод еще и истребители «Абзу» производит. Шесть штук невооруженным взглядом видно, — мрачно прибавил Помор.

Но были и хорошие новости.

Слева и справа от них показались белые борта соседних «Буревестников». Катера синхронно, будто по команде, открыли кормовые аппарели и взялись освобождаться от тех самых стотонных грузов, что вынуждали их рисковать собой.

Вывалилась прямиком в дымную тучу первая платформа с танком, вторая, третья…

Сквозь дыру в свинцовом облаке Растов увидел по-цирковому разноцветные купола парашютных связок, которые влекли к земле еще три танка.

— Вон, глядите, товарищ майор, второй взвод уже пошел! — радостно воскликнул Игневич.

— Чего ждет наш экипаж, хотел бы я знать? — Это был Кобылин. — Мира во всем мире?

То, что их уже выбросили, Растов понял только тогда, когда его вестибулярка отреагировала на необычно долгие мгновения невесомости.

Отреагировал и экипаж.

— Вот бли-ин… Предупреждать же надо! — Игневич пригрозил пилоту кулаком.

— И не говори! Таких особо важных персон, как мы с тобой, Миха, всегда обо всем предупреждают, — буркнул Помор.

— Да заткнитесь вы все, без вас тошно. — Кобылин снова спрятал розовый нос в рвотном пакете.