Стальной Лабиринт - Александр Зорич

— Что там внизу, командир? — спросил наводчик Кобылин.

— Мне это напоминает спектакль современного танца. Все в черных трико, мужчины от женщин ни костюмами, ни пластикой не отличаются… Все обнимаются, друг на друга наскакивают, катаются по полу, будто у них падучая. Не поймешь где принц, где спящая красавица, а где принцы-конкуренты.

Судя по грустному вздоху визави, столичная метафора оказалась слишком сложной для сибиряка Кобылина, который вместо современного танца таскался с папой на хоккей. Растов, вздохнув, дал серьезное объяснение:

— Для внезапного удара результаты, похоже, разочаровывающие.

— То есть?

— То есть, дорогой Кобылин, если у нас есть численное и качественное превосходство, да еще и оперативная внезапность, то за шесть часов можно навоевать куда больше. Можно вообще-то и задачу дня уже решить… А наших, такое ощущение, смогли наглухо запечатать на плацдарме неплохо организованными контрударами. Спрашивается: кто смог? Почему смог?

Мичман Игневич не был бы собой, если бы нашел в себе силы удержаться от выдвижения головокружительно смелой гипотезы.

— Как это кто? Пехлеваны на тяжелых «Саласарах» и «Гэвах»! Да и в воздухе у них, небось, преимущество!

Растов поглядел на мичмана с вызовом:

— Может, ты мне объяснишь, откуда оно берется, это преимущество? Клоны должны ждать наш десант на Паркиду. Это значит: собрать все силы для обороны люксогеновых месторождений и беречь их как зеницу ока! А Паркида — это система Вахрам, до нее отсюда парсеков пятьсот. Здесь-то, на Наврузе этом, у клонов должны быть только тыловики какие-нибудь недобитые.

— На Навзаре, — поправил Кобылин.

— Вот именно!

— Может, случайность какая-нибудь? — предположил мичман. — Плацдарм оказался заминирован или зенитный огонь такой, что половину наших сбили на подлете.

— Заминирован?! — расхохотался Помор. — Плацдарм заминирован? Сразу видно, Игневич, что флотский ты человек, полосатая душа… Как ты себе это представляешь? Они же не могут весь регион заминировать на случай: вдруг кто решит высадиться! Командование и так хрен знает где нас высаживает — если глядеть на этот город, как его…

— Гель. Город называется Гель, — подсказал Кобылин, у которого было лучше всего с памятью на клонские названия.

Прошел еще час.

Они, как и прежде, топтались вокруг своего танка в минутной готовности.

На всех были полные боевые гермокомбинезоны. Личное оружие закреплено в нагрудных кобурах, шлемы наглухо задраены. Прямо перед ними на типовом аэродесантном поддоне шестого (высшего) класса грузоподъемности желтела командно-штабная машина К-20. Красивая до невозможности!

По новому штату тяжелых танковых рот КШМ К-20 тоже принадлежала отцу-командиру, то есть в данном случае Растову.

Кстати, устав разрешал ему руководить боем как из этой машины, так и из танка, полагая свое место в боевых порядках роты по собственному усмотрению. Правда, лично Растову мысль воевать из командно-штабной машины казалась предельно дикой — ни пушки нормальной, ни брони…

Позади, ближе всего к высадочной аппарели, стояла зенитная самоходная установка «Протазан». Ее присутствие тоже объяснялось новым штатом. На Грозном в своей роте «тэ десятых» ни о чем подобном Растов и мечтать не мог. А теперь…

Вся эта механическая троица вместе — «Протазан», К-20 и тяжелый танк Т-14 — составляла ротный взвод управления.

Ну а для того, чтобы бить супостата и гнать его до самого Хосрова, Растову была вверена девятка тяжелых танков Т-14, разделенная на три собственно танковых взвода.

Каждый взвод сейчас занимал чрево своего десантного катера типа «Буревестник».

Чрево было тесным, и всем без исключения очень хотелось поскорей наружу…

…Проникнув и сквозь обшивку катера, и сквозь звукоизоляцию их шлемов, в десантный отсек «Буревестника» ворвался сокрушительный корабельный ревун.

Спустя секунду к нему присоединилась и катерная сирена.

Мониторы инфосистемы заалели транспарантом «ГОТОВНОСТЬ».

— По машинам! — радостно выкрикнул Растов.

Получилось, выкрикнул уже в спины танкистов, которые споро заскакивали в К-20 и «Протазан».

Стоило Растову захлопнуть над головой командирский люк, как «Буревестник» запустил двигатели.

Все затряслось.

Десантные катера в полном грузу были слишком тяжелы, чтобы запускать их с катапульт. Поэтому катерная палуба была оборудована лишь двумя парами исполинских гермоворот и сквозным роликовым транспортером.

Когда разошлись в стороны створки шлюзов и прямо в бронестекло кабины головного десантного катера ударили ослепительной сваркой белые лучи солнца Кай Тир, тысячи роликов пришли во вращение, увлекая «Буревестники» навстречу хищному космосу, недоброй земле и всем ветрам преисподней…

Несмотря на свой номер, первый, рота Растова покинула «Базилевс» самой последней.

Прочие подразделения батальона уже мчались сквозь стратосферу на пятнадцати «Буревестниках», а растовская четверка катеров еще только оттормаживала до суборбитальной.

Возможно, именно это их и спасло.

Когда «Буревестники» с самоходно-минометной ротой на борту хитрым противозенитным маневром провалились с эшелона двенадцать тысяч сразу до двух, винноцветное море зыбучих песков под ними вдруг взвихрилось.

То были пуски десятков клонских ракет.

Пара истребителей «Дюрандаль», шедших в эскорте, самоотверженно ринулась навстречу дымным пальцам смерти в надежде ослепить ракеты или сбить их из лазерпушек. Дежурная «Андромеда-Е» пульнула из ионизаторов и радужное полотнище завесы «Сияние» растянулось перед раззявленными пастями головок самонаведения.

Но улучшенное программное обеспечение и свежайшая прошивка головок не были сбиты с толку временной утратой целей.

Они ломили вперед, самоуверенные и быстрые…

Когда катера самоходно-минометной роты начали вспыхивать маленькими сверхновыми, пилоты остальных «Буревестников» среагировали по-разному.

Некоторые рывком прибавили тягу и попытались убежать на крутую горку суборбитального маневра.

Другие, наоборот, понеслись к земле, продлевая прежний курс.

А третьи пошли на крутой вираж в надежде обмануть вражескую технику, сорвать захват…

К счастью, пилоты плетущихся в хвосте растовских «Буревестников» имели больше времени для оценки ситуации.

Поэтому решение, принятое командиром звена капитан-лейтенантом Мордвиновым, привело их к плацдарму «Воронеж» без потерь.

Четыре «Буревестника», полностью выключив двигатели, заскользили холодными тенями сквозь занимающуюся лиловым огнем черноту стратосферы на восток и, прикрывшись высотной облачностью — тревожно урчащей, напоенной электричеством, — легли на посадочную глиссаду ловким разворотом через правое крыло.