Алмазное сердце - Ирина Шевченко

Я отпила еще немного медового напитка и поглядела на вторую пару оборотней. Те тоже отстукивали палицами, перепрыгивали друг через друга, катались по земле, вертелись в воздухе…

— Хей-ра! — неожиданно выкрикнул один из танцоров, подняв над головой палку.

— Хей! — послышалось справа от нас.

Молодой метаморф, тот самый, что недавно привлек мое внимание, ловко поймал брошенную ему палку и в несколько прыжков оказался в центре круга. Мне показалось, что костры при этом всколыхнулись и огонь стал ярче.

Новичка обступили все четверо.

— Ох, что будет… — с предвкушением потерла ладони Ула.

Гудок и гармошки умолкли, остался лишь бубен: размеренные, выжидающие удары…

— Хей! — окруженный юноша вскинул руку.

Пламя взметнулось вверх, и к звездному небу устремилась тысяча ярких искр. Я икнула от неожиданности, но тут же успокоилась: невелика невидаль — я так тоже могу… Наверное.

А вот все, что происходило дальше, я вряд ли бы повторила. Темноволосый волк в быстром танце играючи раскидал противников, причем те забыли о красивых прыжках и переворотах, и остался один на освещенной огнем площадке. Затем неспешно пошел по кругу: два шага вперед, один — назад, шаг вперед — разворот, три шага вперед… Я сбилась, отсчитывая шаги и пытаясь уловить ритм его движений, а оборотень тем временем двигался все быстрее и быстрее, подбадриваемый бубном и громкими хлопками зрителей. Один за другим ярко вспыхивали костры, выбрасывая ввысь снопы искр, и через несколько минут юноша сам уже превратился в огненный вихрь, кружась в бешенном темпе…

У-уф… Я зажмурилась, чувствуя, что сейчас и голова закружится от такого зрелища, но долго высидеть с закрытыми глазами не смогла. К счастью, оборотень стал постепенно замедляться, аплодисменты стали тише, а бубен и вовсе смолк, и заканчивал свой танец волк уже в полной тишине, снова вернувшись к размеренному, неторопливому шагу.

Остановился он ровно напротив Бер-Рэна. Прижал ладони к груди и коротко поклонился вожаку. Тот снисходительно кивнул в ответ:

— С возвращением, унери Рик.

Унери? Шаман? Тогда понятно.

Продолжая прислушиваться к разговору, я отхлебнула еще немножко из фляжки.

— Приветствую тебя, брат, — обратился молодой метаморф к Джеду. — Верно, неспроста нас в одночасье потянуло на родину предков.

Мне почудилось, что в этой фразе скрыт какой-то намек.

А этот шаман очень… э-э-э… мил. Очень мил, да. Я снова пригубила медового напитка. И Джед — тоже…

— Разве волку нужна причина, чтобы вернуться домой? — спросил тот, поднимаясь навстречу Рику — я же правильно расслышала? — и протягивая руку.

Мужчины по-дружески обнялись, шепотом заговорили о чем-то, а потом Джед громко, чтобы все слышали, произнес:

— Задержись здесь, когда все разойдутся, славный унери. Соберешь осколки разбитых твоим танцем девичьих сердец. Утром дети придут на озеро. Не дело, если кто-то поранится.

— Задержись тогда и ты, брат, — усмехнулся шаман. — Когда я сюда пришел, этот берег уже был усеян осколками.

Ну оч-чень милые. Оба.

А напиток Улы такой вкусный…

Джед

Нэна не говорила, что Рик в поселке. Может, сама не знала. Но я был рад увидеть его тут — единственная, пожалуй, радость за весь вечер.

Юный унери был не из стайников: его предки давным-давно поселились среди людей, и на склонах Ро-Андира уже забыли их имена, когда у некоего провинциального дворянина, женившегося на молоденькой волчице, родился необычный наследник. Малыш пугал родителей и нянек, беседуя подолгу с геранью на подоконнике, и подговаривал домашних кошек на шалости, устраивал дождь, если не хотел идти гулять, или ветер, чтобы сбить яблоки с дерева. Когда мальчику исполнилось семь и от него сбежал очередной гувернер, кто-то из заезжих метаморфов посоветовал его родителям отвезти ребенка к Уле. С тех пор каждое лето Ричард Энсоре проводил в доме наставницы-виери и по-прежнему устраивал маленькие безобразия, теперь уже в компании ее внука. То есть меня. Я тоже приезжал на лето в родной поселок отца, и благодаря малявке Рику (он был младше меня на четыре года) скучать тут не приходилось.

— Слышал, ты по Тропе пришел, — шепнул шаман, с позволения вожака устроившись рядом со мной. — Второй раз уже. Молодец.

— Ула амулет дала, — так же тихо отмахнулся я от похвалы.

— Амулет? — ухмыльнулся Рик. — Думаешь, есть такие амулеты?

— Есть. — Я вытащил из-за ворота отполированный кусочек дерева.

— Ха! Я таких сотню вырежу, но пройдет все равно только тот, кто знает и верит.

Дядька Бертран сердито рыкнул в нашу сторону, и Рик умолк. Правда, ненадолго.

— Говорят, ты нагишом притащился и с девицей, — подмигнул он мне. — Почти как я. Только я одеться успел. И девицу решил не брать — а то еще подумает, что это свадебное путешествие.

У Ричарда вот уже лет десять не бывало проблем, кроме как из-за женщин. И сегодня я ему в этом завидовал.

— Так та рыженькая с Улой — твоя? — продолжал выпытывать он.

— Не моя, — сразу расставил я все по местам. — Дейни — травница, будет жить у нэны какое-то время.

— Какое совпадение, — протянул Рик, мельком обернувшись на Лисанну, — я тоже планирую задержаться.

Стоило разъяснить этому пылкому юноше кое-что насчет княжны Дманевской, но не сейчас, когда дядька уже устал корчить злобные рожи на наши перешептывания, а сам Рик отвлекся на вернувшихся в круг девушек. Ну-ну, пусть полюбуется. Дождется, что одна из них всучит ему перед всем селением ножны… Впрочем, унери не станет голову ломать, как отказать красавице и не навлечь на себя гнев ее родни: в случае чего откроет Тропу — и был таков. А вот я всерьез нервничал, что Яра осуществит свою угрозу. Потому демонстративно на танцующих волчиц не глядел: пусть сразу поймут, что меня их прелести, как и прелести семейной жизни, не интересуют. Авось пронесет.

Лисанна

Признаться, после залихватской пляски волков, а тем более после танца молодого шамана появление девушек впечатления не произвело. На меня — уж точно. Ну, танцуют. Красиво. Кружатся то быстро, то медленно. Развеваются длинные волосы и широкие юбки…

А меня что-то разморило: все же поздно уже, а я не метаморф, между прочим, я в это время уже сплю обычно…

И от мельтешения девиц в глазах зарябило, и костры теперь видятся яркими оранжевыми пятнами… А Джед на танцовщиц не глядит. И на меня тоже…

Зато Рик смотрит. И на меня тоже…

И я смотрю… Как вам не стыдно, дэйни Лисанна! А и не стыдно совсем…

— Ох, хороша!

Я приосанилась, насколько можно было, и только потом поняла, что восклицание Улы относилось не ко мне: в круг снова вошла Дияра. Разогнала соперниц по краям. Взмахнула руками, хлопнула звонко в ладоши — так, что с меня враз слетел сон… И Джед впервые за весь вечер посмотрел на девушку, именно на эту. Но тут же отвел взгляд…