Алмазное сердце - Ирина Шевченко

Джед

…Боль. Холод. Жар. Боль…

Голоса. Боль. Касания. Боль…

Тишина. Боль. Темнота. Боль…

Боль. Боль. Боль…

Свет…

…яркий настолько, что пробивается даже сквозь опущенные веки.

Я осторожно пошевелился, впервые за минувшую вечность не ощущая боли, открыл глаза и тут же зажмурился. Снег. Сверкающе-белый, искристый. Смотреть невыносимо.

— А ты и не смотри. — Теплая рука легла на загривок, погладила по шерсти. — Не смотри — слушай.

— Нэна? — разглядел я наконец и ткнулся мордой в ее колени. — Я… умер?

— И я, выходит, тоже, и встретились мы в чертогах великих предков? — усмехнулась Ула. — Нет, мальчик мой. Ты жив. Пока.

Я осмотрелся, по-прежнему щурясь. Мы с ней сидели на заснеженном склоне высокой горы, почти у самой вершины, над нами звенело хрусталем небо, а внизу лениво ползли густые белые облака.

— Это Паруни, — подтвердила мою догадку шаманка.

— Гора Снежного Волка. Значит, не так уж далеко мы от чертогов предков.

— Недалеко. — Нэна задумчиво потрепала меня за ухо. — Но еще не там, хвала Создателю.

— Как я тут оказался? — спросил я, уже начиная догадываться: холода не чувствовалось, а речь в зверином облике давалась на диво легко. — Это сон?

— Сон. Только не вздумай себя кусать.

— Почему?

— Проснешься, — пояснила очевидное шаманка. — А нам еще нужно поговорить.

— Ты специально это сделала? Я и не знал, что ты так умеешь.

— А зачем тебе было знать?

— Ну-у-у… Могли бы видеться чаще.

Рука, секунду назад ласково теребившая мое ухо, с силой стукнула по лбу.

— Хотел чаще видеться, нужно было чаще приходить!

— Нэна… — Я виновато зарылся носом в складки цветастой юбки.

— Будет уже, не до того сейчас. — Она обхватила руками мою голову и подняла, заставив взглянуть ей в глаза. — Плохо дело. Совсем плохо.

Сердце кольнуло, теперь не болью — тревогой.

— Это камень, — продолжила Ула. — Сам уже, наверное, понял. И у кого он сейчас, тоже понял.

— Не поймешь тут, — проворчал я, пряча от нее страх в глазах. Значит, Эван все-таки сказал.

— Не знаю, что он с ним делает. То ли другим алмазом царапает, то ли режет уже.

— Я умру?

— Все умрем однажды, — согласилась нэна. — Но ты еще не скоро… Если успеешь. Три дня тебе дам — больше не сумею. На это время жизнь твоя не в камне, а здесь, на Паруни. Волк сторожить станет.

— Какой волк?

— Твой волк, Джед. Твой. Зверь здесь побудет, человек там останется. — Она махнула рукою вниз, на облепившие склон облака. — Три дня вы еще друг без друга продержитесь, а на четвертый зови его, иначе быть беде. Нельзя нам себя надолго делить.

До этого дня я вообще не подозревал о том, что себя можно делить, а от мысли остаться без своей волчьей половины встопорщилась шерсть вдоль хребта. Три дня прожить обычным человеком? Как в том ошейнике?

— Не просто прожить, мальчик. Камень верни. С бумагами разберись. В себе самом разберись.

— За три дня? — Я удрученно вздохнул: не успею.

— Не один, чай. Помогут. С Риком поговори, расскажи — ему можно. Девочек не бросайте: им без вас трудно придется, но и вам без них не легче. Про Унго твоего молчу — этот, гнать будешь, не уйдет.

— Нэна, а… хм, девочки-то нам зачем? Может, хоть Яру домой вернуть? Пусть бы Рик на Тропу ее вывел…

— Яру не отпускай, — строго прервала меня Ула. — Она — ваша защита. И не спрашивай, сама не знаю. Слышу так.

— Что слышишь?

— Что духи между собой говорят. Неспроста она с вами пошла. Все, что сталось уже, и все, что станется, — неспроста. Рик вот случайно с вами увязался, а гляди, какой гадюшник разворошил. Стало быть, судьба ему была такая. А от судьбы…

— Не уйдешь, — закончил я хмуро. — Помню.

Знать бы еще, от какой судьбы.

— Узнаешь со временем, — пообещала нэна, словно прочитав мои мысли. — А сейчас тебе пора.

Она обняла меня, поцеловала в лоб и вдруг резко дернула вверх, заставляя человеком подняться на ноги.

— Иди.

Я сделал шаг и остановился. Куда идти? Обернулся к Уле, но не смог ничего спросить, уставившись на оставшегося сидеть подле шаманки волка. Это… Это я такой?