Война демонов - Антон Грановский

Вода забурлила еще сильнее.

– Покажи мне, гниль-вода! Покажи все! Зара! Авда! Ирта!

Бурление прекратилось, и на колеблющейся поверхности кадки появилось лицо Руты. Лицо это задергалось, исказилось судорогой и вдруг начало преображаться. Прошло несколько мгновений, и на месте Руты появился советник Велигор.

Старуха сжала костлявые кулаки и, потрясая ими в воздухе, с ненавистью проговорила:

– Глупый стригой! Доверить такое дело неразумной девке!

Морщинистое, темное лицо ведьмы исказилось от гнева. Мамелфа протянула руку к полке и взяла горшок с живым сердцем Лагина. Другой рукой она подняла со стола кривой, изъеденный ржавчиной нож. Стоило ведьме крепче обхватить пальцами рукоять ножа, как ржавчина слетела с него, и клинок замерцал чистым, голубоватым светом.

Мамелфа сковырнула крышку горшка и занесла над ним нож. Однако старуха медлила. Вампир мог еще пригодиться. Он был силен, безжалостен и упорен – как раз то, что нужно для дела.

Задумчиво морща сухой лоб, Мамелфа обернулась и глянула на кадку. На поверхности воды она вновь увидела лицо Лагина. Он что-то говорил, и губы его беззвучно шевелились. Мамелфа навострила уши и услышала:

– Бычеголов обещал мне княжий трон. Я иду с вами ради этого.

– Зачем тебе трон? – услышала Мамелфа второй голос.

В черном круге воды появилось лицо нелюдя Ворона.

– Хочу править людской толпой! – просто ответил Лагин. – Я создам свое воинство, и это будет самое сильное воинство в мире!

– Ты говоришь о воинстве упырей? – не поверил своим ушам Ворон.

По лицу Лагина пробежала тень.

– Не называй их упырями, – сухо проговорил он. – Это будут сильные и неуязвимые воины!

Морщинистые губы Мамелфы скривились.

– Глупец, – презрительно выдохнула она. – Ты не заслуживаешь даже смерти.

Помедлив еще мгновение, она убрала нож от горшка и положила его на стол. Нож тут же покрылся ржавчиной.

Мамелфа снова простерла над кадкой длинные костлявые пальцы.

– Болотной водой и гнилым духом… даю тебе силы… Добудь мне мое, стригой! Добудь мне мое! Черичан! Подон! Левурда!

Лицо Лагина в черном круге воды дрогнуло, он хрипло и тяжело задышал, а затем уставился на Ворона налитыми кровью глазами.

– Ты что? – удивленно спросил нелюдь.

– Как будто ледяным ветром пахнуло, – глухо ответил Лагин. – Что-то мне голодно, Ворон… Голодно… Так голодно, что аж знобит.

– Так пойди и поймай себе какую-нибудь птаху.

– Птаху? – Лагин усмехнулся, и во рту его блеснули острые клыки.

Он молниеносно вскинул руку, схватил Ворона за шею и притянул к себе. Ворон захрипел и попытался оторвать холодные пальцы стригоя от своей шеи. Однако хватка у мертвеца была железной.

Лагин открыл рот и занес клыки над шеей нелюдя. Но в это время за спиной у него хрустнул сук. Лагин мигом сомкнул пасть и обернулся.

– Диона! – выдохнул он.

Старуха отпрянула от кадки, но тут же скрипнула зубами и вновь склонилась над черным кругом воды.

– Проклятая девчонка… – с ненавистью пробормотала она.

Диона в черном круге воды резко проговорила:

– Лагин, что ты делаешь?

Ученый муж разжал пальцы и выпустил Ворона.

– Мы немного повздорили, милая. Но все уже в прошлом. Верно, Ворон?

– Верно, – хрипло проговорил нелюдь и закашлялся.

– Ну, не буду вам мешать.

Лагин повернулся, чтобы идти прочь, но Диона преградила ему дорогу. Несколько мгновений нежить и нелюдь смотрели друг другу в глаза, потом Диона угрожающе проговорила:

– Слишком резво шагаешь, упырь. Не обломал бы ног.

– О моих ногах не заботься, а за своими приглядывай, – отчеканил стригой. – Красивые ноги быстрей ломаются.

Лагин обошел Диону и двинулся дальше.

Подождав, пока он отойдет, Диона спросила:

– Ворон, чего он от тебя хотел?

– Ничего. – Ворон поморщился от боли в шее и сплюнул кровь. – Просто проголодался.

Губы Дионы зашевелились, но Мамелфа уже не слышала слов. Лица Дионы и Ворона стали блекнуть, выцветать и вскоре исчезли с поверхности воды.

Ведьма яростно зарычала, а затем повернулась и глянула на ворох черного тряпья, валявшийся в углу. Облизнула морщинистые губы узким языком и тихонько позвала:

– Черныш!

Тотчас куча тряпья превратилась в лежащего на полу большого черного лохматого пса. Пес поднялся с пола и неторопливо приблизился к столу. Колдунья протянула руку, и он лизнул ей ладонь.

Мамелфа засмеялась отвратительным хрюкающим смехом и потрепала пса по холке костлявыми пальцами. Потом резко оборвала смех и злобно проговорила:

– Найди Диону. А как найдешь – сделай то, что должен.

Пес кивнул большой головой, повернулся и затрусил к двери. Добежав, он ткнулся носом в темные доски, и дверь со скрипом распахнулась. Пес выбежал из дома и растворился в темноте.