Судья Шерман - Алекс Орлов

– Отличный слепочек. Отнеси его инженеру Бландеру и скажи, что зубы понадобятся нам через два часа...

– Хорошо, доктор Йорк.

– Да, и напомни Земфире, чтобы принесла пиявок, а то она так занята своим хобби, что забывает об обязанностях.

– Да, доктор.

Негромко хлопнула дверь – это ушла медсестра.

– А что у Земфиры за хобби? – Курт определенно интересовался повелительницей пиявок.

– Она любит петь, мыло ей в кашу. И делает это все громче. Из-за нее мистер Смайли сделал мне замечание.

Доктор Йорк продолжал разговаривать, однако его руки мастерски вылепливали из твердеющего клея заборчики и перегородочки, разделяющие перекошенные и раздувшиеся части лица Рино.

– А нос-то выправлять придется, – заметил Курт после некоторой паузы.

– Выправим. Этого парня нужно вывести под ноль – чтобы все стало, как было.

– И даже лучше... – добавил Курт.

– Вот именно.

– Может, ввести ему пока глюкозки?

– Не нужно. Пиявок от нее пучит... Потом – после них.

Еле слышно скрипнула входная дверь.

– А, Земфира, очень кстати, – произнес доктор Йорк. – Иди посмотри, нормально так будет?

Земфира подошла. Рино с закрытыми глазами ощутил ее приближение. С собой Земфира принесла запах каких-то лесных трав.

– Нормально, – сказала она, – А живот? Доктор Йорк поднял на пациенте пижаму.

– Да-а, – протянула повелительница пиявок. – Отделали беднягу капитально.

– У нас всегда так, – вмешался Курт, – Я, правда, больше по вскрытиям мастак, но картина тут прекрасная. Вот посмотри, это же готовая карта Палевого пляжа возле Черной скалы. Вот это залив, – палец Курта прочертил по животу Рино замысловатую кривую. – А вот отель «Тупой баклан» и даже источник здесь обозначен, – добавил Курт, ткнув Рино в один из наиболее живописных синяков.

Лефлер охнул.

– Как вы можете, он же все чувствует! – возмутилась Земфира.

– Да вы что, дорогуша, – он еще в шоке.

– Сами вы в шоке... Доктор Йорк, я могу ставить блокаду?

– Конечно, Земфира, ставьте.

– Я начну с лица.

– Начинайте, откуда считаете нужным, – согласился Йорк.

Рино внутренне напрягся. Сказать по правде, он боялся пиявок, а еще пауков и желтых жуков со странным названием «макинтош».

Он ожидал долгой и мучительной процедуры, но быстрые и почти нечувствительные уколы следовали один за другим, и лицо Рино покрывалось слоем слизистых животных, призванных избавить его от мучений.

– Земфира, это правда, что вы поете?

Это был Курт, и он мешал девушке делать ее работу.

– При виде вас, Курт, я петь не собираюсь. Я не люблю курильщиков – они отвратительны.

– Да что же плохого в курильщиках, Земфира? И потом, я тоже пою. Мои соседи, вы не поверите, дважды заявляли на меня в полицию.

Земфира хихикнула, и очередная пиявка, выпав из ее рук, шлепнулась Рино на живот, однако ее тут же подобрали и положили на нужное место.

Пока укладка происходила на груди, в области внутренних кровоизлияний и поломанных ребер, Рино сосредоточился на ощущениях своего многострадального лица.

Пиявки проникали своими стилетами все глубже, но с холодным покалыванием приходило и облегчение. Лефлер совершенно определенно чувствовал, как опадают его чудовищные отеки.

«Похоже, они действительно лечат меня», – подумал он. От мысли, что избиения больше не будут повторяться, Рино ощутил прилив оптимизма. Скорее всего, это была просто ошибка. Его с кем-то спутали. Хорошо, что не успели забить насмерть, – вот тогда был бы номер.