Золото мертвых. Смута - Юрий Корчевский

– Что-то лошадь беспокоится, – пойду погляжу.

Один из ездовых поднялся и пошёл по гати. Внезапно раздался его крик, полный ужаса. Все оцепенели.

Андрей опомнился первым. Он вскочил и по брёвнам бросился к обозу.

Третья с конца лошадь буквально бесновалась, била копытами и хрипела, закидывая голову. С её губ летела пена.

Но где же ездовой? Его нигде не было видно. Не лошадь ли случайно в трясину столкнула?

За Андреем двинулись несколько ездовых, сжимая в руках топоры.

– Анисим, отзовись! – кричали они.

Один из них подошёл к лошади, продолжавшей дёргаться.

– Ой, смотрите, земляки!

На груди лошади проглядывали в темноте две глубокие рваные раны.

– Кто же это её так? – удивились ездовые.

Рядом на поверхности воды с шумом лопнул пузырь. Недалеко светились над водой зеленоватые огни – это выходил на поверхность и вспыхивал болотный газ. Андрей это понимал – учил в школе про метан, образующийся в таких местах.

Но на ездовых раны на груди лошади и зелёные огни произвели впечатление ужасающее. Они начали креститься и пятиться по гати к берегу:

– Свят, свят, свят!

А потом и вовсе бросились бежать, остановившись только у костра.

– Чего там? – встревожился купец.

– У лошади на груди раны, как от когтей, и Анисима нигде нет.

– Куда ему с гати деваться?

– Леший утащил либо кикимора, – предположили ездовые.

– Не, не леший это, а водяной, – возразил кто-то.

– А тебе от этого легче? Одним словом, вся нечисть в ночи вылезла.

Ездовые жались к костру, со страхом и тревогой поглядывая на болото. И впрямь место недоброе.

А купцу и товар жаль, и лошадей.

– Рубите ветки и жгите. Нечисть – она огня боится да креста животворящего и молитвы. Идём на гать, будем телеги вытаскивать.

– Охолонись, Митрофан! Всех погубить хочешь? Анисим-то через тебя сгинул! – возразили ездовые.

– Я тут при чём? Он сам оступился и в трясину упал.

– А раны на груди лошади?

– Пустое, случайность. Чего стоим, кого ждём? Рубите ветки! Всё равно телеги вытаскивать и лошадей выводить надо. Сейчас сделаем, а завтра отдыхать будем.

– Ой, Митрофан! Людей погубишь! Ночь, болото, нечистая сила вокруг.

– Герасим, в товар деньги вложены немалые – как его бросить?

– Да нечистой силе товар твой не надобен, ей люди нужны, кровь их, душа!

– Взяли ветки, подожги их и пошли! – заорал купец. – Мужики, а всяких вурдалаков испугались! – И сам смело пошёл вперёд по брёвнам.

Ездовые замешкались, но отправились за хозяином. На купца ведь работают, отказаться, значит – заработка лишиться.

Насколько Андрей знал из былин, легенд и сказок, обычное оружие на нечисть не действует. Заговорённая сабля нужна, осиновый кол, серебряная пуля. Да и в нечисть он не верил, считая разговоры о ней сказками для детей и дурачков. Но он остался вместе с одним из ездовых у костра. Тот был дежурным сегодня, кашеварил. Наполовину готовый кулеш уже кипел, становился гуще, распространяя вокруг соблазнительный запах.

Внезапно рядом с ними, из ниоткуда, появилась девица в сарафане, но без кокошника. Она подошла, улыбнулась ласково и нежным голосом попросила:

– Дайте отведать вашего угощения…

Кашевар, стоявший поблизости, едва не упал от страха:

– Руби её, не дева это – упырь!

Андрей не раздумывал – рефлекс сработал мгновенно. Он выхватил саблю и полоснул девицу по шее. Голова у той подскочила и тут же вернулась на место. Лицо исказилось и на глазах превратилось в жуткую рожу – морщинистую, в язвах, из раззявленного рта торчали длинные клыки. А уж запах, который исходил от неё! Завизжав, нечисть кинулась в болото.

У Андрея мурашки по коже пошли, холодный пот по спине потёк. Дьявольщина какая-то! Ведь он твёрдо знал, что нет, не бывает на свете нечисти, вернее – был уверен в этом до последней минуты. Но ведь своими глазами всё видел и своими ушами слышал.

А кашевар стоял ни жив ни мёртв от страха, боясь пошевельнуться.

Андрей первым стряхнул с себя оцепенение:

– Не видал, где осина растёт?

– Вв-в-о-н там, – показал рукой кашевар.

– Топор дай. Ветку срублю, кол вытешу.

В темноте Андрей едва нашёл осину. Он срубил толстую ветку, очистил её от сучков и затесал конец. Получился корявый кол.

Случайно подняв голову к небу, Андрей увидел то, на что прежде просто не обращал внимания – полнолуние! Огромный голубоватый диск смотрел на него с безоблачного неба, и вся территория, включая болото, была залита холодным безжизненным лунным светом. Вот почему вся нечисть вылезла! Эту ночь пережить надо – если удастся, если повезёт.

А с гати уже слышались вопли и топот ног.

Андрей бросился к гати, сжимая в руке осиновый кол. Навстречу ему, едва не сбив с ног, выскочили ездовые. Рты от страха раззявлены, глаза выпучены. До смерти испуганные ездовые ничего вокруг себя не видели. Протопав мимо сапожищами, они пронеслись мимо, как стадо слонов в жару на водопой. Последнего из них Андрей успел ухватить за руку:

– Чего испугались?

– Там… там… у-у-у!

– Да скажи толком!

– Из болота – огромный…

Вырвав руку, ездовой помчался вслед за товарищами.

Андрей обеспокоился, что не видно купца. Он пошёл вперёд по гати. Ступал осторожно, боясь споткнуться и упасть в трясину. Тогда конец, никто на помощь не придёт, все напуганы до смерти.

Вот и крайняя телега показалась. Лошадь, запряжённая в неё, вела себя беспокойно, прядала ушами и косилась на Андрея. Слух у лошадей отменный, не хуже, чем у собаки. Стало быть, слышит что-то, чего Андрей пока уловить не может.

В голову внезапно пришла мысль – может, всё это призраки? Болотный газ пузыри выдувает, пугая людей? Не похоже. Такое ощущение, что все разом умом тронулись. Так ведь не ели ничего, тем более – грибов. Сушёные мухоморы иногда приводили людей к галлюцинациям, но никто не ел – ни мухоморов, ни поганок.

И поведение лошадей необычное. Что-то раньше Андрей не слышал, чтобы лошади страдали массовым помешательством. Стало быть, происходящее – не плод воображения, а реальность.

Сразу вспомнилась легенда о Снегурочке. Ведь она родом из этих, костромских краёв и была вовсе не внучкой Деда Мороза, белой и пушистой, а Костромой, пьяницей, уносящей человеческие жизни. Занятная трансформация, однако!

Андрей прошёл вдоль телеги и осторожно – мимо лошади. Не хватало ещё копытом в живот получить! Он успокаивающе погладил животное по морде. Лошадям хуже всего. Жрать нечего, гнус донимает, неподвижность, да ещё всякая нечисть пугает. И люди, которые их приручили, куда-то вдруг подевались.