Школа - Андрей Минин

— И зачем их заковали? — Услышал я вопрос своего соседа мужику слева. Голос они не понижали, так что я всё слышал.

— Это всё Михалыч. Такого приказа не было.

— И?

— Племянник его погиб в том походе, вот он и выместил злость на арестантах. Тюрьма на Соловках принадлежит его роду — сам знаешь. Делает, что хочет... Падаль!

— Давно пора найти на него управу! — Вознегодовал мой соседушка, топорща усы.

— Не получается. — Развёл руки его собеседник. — Слишком много у него должников. Связей. Есть, кому вступиться в защиту.

— Дурдом! Нам указывает начальник тюрьмы! Что дальше?

— Тишина! — Унял гвалт в подземном гроте, освещённым только сиянием Алатырь камня — Мороз. Болтали все. Не только сидящие рядом со мной. — Не будем рассусоливать, а сразу проголосуем, кто за освобождение, а кто против. — Загорелся зелёный огонёк над его головой. По всему залу появлялись зелёные или красные огоньки.

— Просто скажи про себя: за или против и огонёк зажжется, — помог мне Акакий. Так я и сделал, посмотрев вверх. Надо мной горел зёлёный пучок света.

Мороз обвёл всех взглядом, двигая губами, подсчитывая голоса, и вынес вердикт:

— Освободить. — Отдал он приказ. Набежали дьяки из охранения и сняли кандалы, попытавшись увести учителей, но Геннадий Ильич не дал, преградив им путь.

— Что это? — Указал он на побитых учителей, жмущихся к нему. — ЧТО ЭТО Я СПРАШИВАЮ??? — Поднял он голос, и я его прекрасно понимал. На уроках этих мужчин и женщин я бывал. Все они прекрасные преподаватели, добрые и с большим сердцем.

А та девушка с синими, как небо глазами заигрывала со мной, вспомнил я, подмигнув ей. Она показала мне язык. Некоторые из совета стали оглядываться на меня, пряча улыбки.

— Это не предмет сегодняшнего разбирательства, — встал со своего места Вавула Черных, как гласила надпись, возникнувшая над его головой, стоило ему поднять задницу. Миг и она исчезла. Я же учуял смрад того черепка. Не носом, а силой что во мне.

— Заткни свою пасть! — Выплюнул ему в лицо сын Муромца. Такой же безбашенный, как и папка в гневе. Вавула побагровел.

— Успокоились все! — Встал между Геннадием Ильичем и спрыгнувшим вниз главой рода Черных Дед Мороз. — Это священное место, не забывайте об этом! Никаких дуэлей и пролития крови между советом! Сядь на своё место, — обратился он к Вавуле, истекающему желчью. Тот неохотно послушался, проведя ребром ладони по горлу. Обещая отомстить директору.

— Чего ты хочешь? — Спросил Дед злого как собака директора единственной школы в магической Руси.

— Михалыча сюда. Пусть отвечает. Хватит потакать этой мрази! — Выставил он условие. Весь подземный зал зашумел, одобрительно кивая. Пара исключений не в счёт.

— Хорошо, — кивнул Мороз. Не прошло и пяти минут как его привели. Шагал он уверено. Не боялся.

— Пришел тварь?! — Удержал за руку рванувшего на начальника тюрьмы директора — Мороз, укоризненно покачав головой.

— Прошу засвидетельствовать, что меня оскорбили. — Попросил моложаво выглядящий русоволосый мужичок, с узким разрезом глаз. Китаец какой-то.

— Посмотри сюда, — указал Дед на чуть оклемавшихся учителей, понявших, что они на свободе. Голубоглазая вовсю перемигивалась со мной, нисколько не смущаясь бланша на всё лицо. — Что это значит? Отвечай! — Хлёстко ударил его голос по ушам. Вздрогнули все, не только учителя.

— Я так понимаю, их освободили? — Ему кивнули. — Хм... — Пожал он плечами. — Мне скрывать нечего. Это я их так. За племянника. За то, что не уследили.

— Да кем ты себя возомнил? — Были все, мягко говоря, ошарашены.

— Братом главы рода Гамсахурдиа. — Хмыкнул он. — Вы видимо забыли, что мы владеем единственной тюрьмой на Руси, где содержатся родственники многих сидящих здесь. Моё слово и вас больше не пустят проведать их. Не передадут посылку. Да много чего, — махнул он рукой и рассмеялся в голос.

В зале стояла тишина. Он во многом был прав. Их род всегда стоял особняком — управляя Соловецким лагерем особого назначения по своему усмотрению. Все их права закреплены в Велесовой книге. Прижать их сложно, но можно.

— Кто хочет высказаться? — Спросил председатель совета. Дед.

— Позвольте мне, — встал на ноги потомок Яги. Иван. Высокий, костлявый мужик с чёрными волосами и злым взглядом тёмных глаз. — В происходящем сейчас по стране наша вина. Мы размякли! Боимся принимать жёсткие, кровавые меры! По тому то Россия и потеряла половину своих территорий, на которую нам по факту плевать. Лукоморье, Буян и Тмутаракань находятся не там, как и большинство поместий и сакральных мест. Размякли! — Покачал он головой осуждающе.

— К чему ты ведёшь? — Пробился голос Деда, сквозь выкрики с мест.

— Пора начать действовать жестко, если не жестоко! Этого, — указал он головой на Михалыча, — казнить!

— Голосуем, — неожиданно поддержал его Мороз, не дав и слова вставить остальным. Над ним, директором и Иваном загорелись зелёные огоньки. Весь грот осветило зеленью. Брат главы рода Гамсахурдиа поднял руки, пытаясь что-то сказать, но не успел. Рука Мороза больше не сдерживала директора, оказался тот позади Михалыча, пробив ему грудь кулаком в районе сердца. Капли крови долетели даже до наших рядов, подал мне платок Акакий.