Изоляция - Андрей Ливадный

Проклятые наниты работали!

Жестокая двусмысленность ситуации сводила с ума. Между ними внезапно разверзлась пропасть. Две одинокие фигурки балансировали на краю, по разные стороны.

«Уже не протянуть руки. Не прикоснуться. Та Яна, которую он любил, чей образ берег в душе, скорее всего, давно погибла. Так же, как мой Антон».

Она стояла не шелохнувшись. Легкий утренний ветерок неприятно холодил разгоряченное лицо. «Я должна поверить в существование многих вселенных, другой Земли, другого человечества, согласиться, что у очага сидит настоящий человек, а не клон, подосланный змееголовой тварью?»

На фоне доносящихся с улицы звуков послышались приближающиеся шаги.

Она не хотела никого видеть, вернулась к очагу, но сидеть напротив Антона, помешивая кипящую воду, невыносимо. Сумерки ее сознания стремительно сгущались, требовали немедленных жестоких действий.

– Я не понимаю! Ничего не понимаю! Как нам вырваться, Антон? – Она вскинула взгляд. – Чего эта тварь ждет от нас?

Они оба прятали чувства за словами. Лед между ними казался прозрачным, как стекло.

– Омни ждет действий. В его манере – довести ситуацию до крайности и наблюдать, как другие совершают ошибки, убивают друг друга, раскрывают тайны технологий – разве это не очевидно?

Яне остро вспомнилось, как совсем недавно она не удержалась, услышав человеческий стон, отбила Антона у фокарсиан.

«Он прав. Тысячу раз прав. Го-Лоит моделирует ситуации. И точно знает, как будут развиваться события».

Урча двигателем, неподалеку остановилась машина.

Яна вновь порывисто встала, откинула полог, желая проверить внезапную догадку.

Точно. БМК. Люк открыт. Водородный движок работает. Подле – двое скелхов, вооруженные трофейными «АРГ-8». Стоят, переминаясь с ноги на ногу.

Утренний ветерок разорвал туман, открыл взгляду участок дороги, ведущей к верхнему краю котловины.

Никого.

«Го-Лоит ждет, что мы решимся на побег? Подогнал десантную машину, отправил на заклание парочку скелхов? Наверху лишь редкие патрули фокарсиан. Иглы их бионических автоматов разве что оцарапают броню БМК.

Ну и что ему даст наше бегство? Какой от меня прок? Что я знаю в свои двадцать пять? Умею убивать? Могу ненароком выдать расположение парочки убежищ со снаряжением? Сформировать сущность? Ну и что? Для омни эти знания бесполезны. А может, дело в Антоне?» – обожгла внезапная мысль.

Она обернулась. Его взгляд по-прежнему притягивал, и это пугало до озноба.

– Там боевая машина космодесанта. Двое скелхов в охранении.

– Я не собираюсь бежать, – ответил Антон.

– Почему?

– Все предсказуемо. Очередной дешевый спектакль. Омни расчистил нам путь. Хотя… – Он вдруг глубоко задумался, машинально коснулся подбородка, слегка покачал головой, словно спорил сам с собой.

Яна подсела ближе к огню. Ее смятение росло с каждой минутой. Сидеть сложа руки – невыносимо. Но и действовать нельзя. Привычный мир окончательно исчез. Среди знакомых декораций воцарилась чуждая воля, сминающая судьбы, играющая жизнью и смертью.

Языки пламени отражались в ее зрачках.

– Что же нам делать, Антошка? – не выдержав, тихо прошептала она.

– Для начала – позавтракать.

Его будничная фраза заставила вздрогнуть, вынырнуть из омута отчаянья.

– Ты серьезно?

– Угу. Час назад мы жили. Все было в порядке. Что изменилось теперь?

Его спокойствие пугало. Ранняя проседь в коротко остриженных волосах притягивала взгляд, задевала за живое. Почему же так тяжело протянуть руку, прикоснуться, вновь почувствовать его тепло, а не стылый могильный холод отчуждения?

– Я не умру во второй раз, – твердо произнес Антон. – И тебе не позволю.

– Будем подыгрывать Го-Лоиту? – Взгляд Яны потемнел.

– Не по его сценарию. – Он прошелся по тесной хижине, затем вдруг присел, сжал ее руку и тихо произнес: – Ничего не изменилось.

– Антон, не надо, прошу!

– Разве ты ничего не чувствуешь? – Он провел ладонью по ее щеке.

Горькая нежность. Сила. Тепло. Она не ощутила ни страха, ни растерянности, хотя Антону должно быть еще горше, ведь он оказался в неведомой дали от родины, в другой вселенной, не говоря уже о пережитых предательствах, смерти… Его душа, брошенная в тигель на далекой Земле, окончательно переплавилась. Модуль технологической телепатии работал мощно, мысли Антона и его обжигающие чувства воспринимались отчетливо, прозрачно, недвусмысленно.

Лед еще не успел окрепнуть. Их души по-прежнему тянулись друг к другу, захлебываясь непрожитым. «Но у нас нет будущего»! – Яна коснулась его ладони, сжала пальцы.

Они оба прошли через агонию смерти. И свет жизни, простого человеческого счастья казался сейчас далеким, недостижимым, несбыточным.

– Что же нам делать, Антошка? – вновь спросила она. – Позавтракать и на работу? Сортировать логры? – Горькая улыбка исказила губы. – Продлить наше счастье еще на один вечер? Пока омни не потеряет терпение?

Ее внезапно окутала тьма.

Яна едва не вскрикнула, настолько неожиданным оказалось ощущение абсолютной пустоты, словно все окружающее исчезло, остались лишь они – два призрака, две души, два рассудка.

– Что происходит? – Она испугалась. Игры разума вызывали у нее жуть. Проще с оружием в руках, при любом неравенстве сил. Сердце Яны едва не остановилось. Фигура, лишь смутно сохранившая черты Антона, могла в любой миг обернуться чем-то иным!

– Не пугайся. Это щит Нейруса. Моя способность.

– Отчуждение? – Она медленно приходила в себя после внезапной трансформации сознания, похожего на мгновенный рывок в иное измерение. – Так ты скрывал свои мысли от скелха?

Антон кивнул.

– Здесь мы можем говорить, но недолго.

– Го-Лоит сейчас всполошится!

– Нет. Я транслирую ему ничего не значащие образы. Будто мы по-прежнему решаем, как поступить.

– Антон, скажи, что ты задумал?

Он медлил.

– Я смогу контролировать мысли! – Яна сразу поняла причину его нерешительности.

– У модулей технологической телепатии есть предел радиуса действия, – ответил он. – Не будем разочаровывать Го-Лоита. Вырвемся отсюда. Ты ведь хорошо знаешь окрестности?

– Да.

– Тогда думай только о свободе. Больше ни о чем, ладно? Остальное расскажу, когда окажемся вне зоны действия ментальной сети, хорошо?

* * *

Через мгновенье Яна вновь ощутила себя сидящей у очага.

Снаружи доносились крики, слышалась тяжелая поступь.