Колесничие Фортуны - Владимир Свержин

Следователь явственно поперхнулся.

– Что? Съел, сталинский сокол? – злорадно прошипел Лис. – Капитан! У меня есть глобальная идея. А не заехать ли нам в Венджерси, пока этот сатрап переводит дух? Должен тебя предупредить, второго такого случая может не быть.

Он наткнулся на мой выразительный взгляд и сразу скис.

– А то можешь жениться на маркизке, – внезапно оживляясь, завершил он. – Хотя мне как-то не показалось, что она была особо рада нас видеть…

Судя по звуку, отец английской демократии и личность, приближенная к государю, в волнении осушила пресловутый ковшик.

– Ладно. С этим тоже вроде понятно. Перейдем к тем дням, когда ты предал своего господина.

– Все было совсем не так, милорд! – запротестовал слуга лорда Томаса. – Незадолго до отплытия короля из Святой Земли маркиз встречался с посланцем законного наследника престола. Тот велел ему, как только корабль окажется у берегов Европы, сделать так, чтобы он пошел на дно вместе с Ричардом. Лорд Томас, мир праху его, проделал все в точности. В одну из ночей, когда море было неспокойным, он увидел невдалеке волны, разбивающиеся о скалы. И тогда Томас Эйстон велел мне приготовить к спуску одну-единственную шлюпку, а сам отправил на корм рыбам впередсмотрящего, и если бы не злосчастный обломок мачты, ударивший его по голове, мы бы оба могли спастись. Мне удалось спустить шлюпку на воду, хотя это было совсем не просто. Каким-то чудом мне удалось добраться до берега. К радости своей, утром я увидел, что среди оставшихся в живых был и мой господин. Он был жив, но тяжело ранен. Я скрытно наблюдал за ними, опасаясь приблизиться, вплоть до того часа, когда короля, его оруженосца и лорда Томаса схватили имперские солдаты. Я отправился вслед за ними и однажды ночью решился прокрасться в лагерь, чтобы похитить своего хозяина или хотя бы его бездыханное тело. Увы, мне не повезло. Меня заметили, избили и как сообщника пленников доставили прямо к герцогу Лейтонбургу.

– И ты ему выложил все?

– А что мне оставалось делать? Лорд Томас был уже при смерти, сделать для него я все равно ничего бы не смог, а иной надежды спасти свою жизнь у меня не было.

– Ты прав, мой друг. Так что же именно ты ему сказал?

– Я сказал, что король Генрих, умирая, велел сохранить для своего законного наследника неисчислимые богатства, которые хранятся в замке Венджерси. Казалось, он пропустил мимо ушей мой рассказ о золоте и драгоценностях и все расспрашивал о каком-то посохе.

– Каком?

– Он называл его «посох императора Феодосия».

– Гм-м… Это мне ни о чем не говорит. Надо будет спросить у Инельмо.

«Ба! Знакомые все лица! – обрадовался я. – Во всяком случае, будет кому нас представить».

– Хорошо, оставим пока посох в покое. Что было дальше?

– Император, простите, герцог Лейтонбург, дал мне денег, велел купить мне какую-нибудь ферму здесь, в Англии…

– И ни за что, ни за что не продавать каморку с очагом, нарисованным на куске холста! – не выдержал Лис.

– …И ждать возвращения законного наследника.

– Понятно. Но, по-моему, ты кое-что забыл. Как насчет весточки, которую ты с оказией передал супруге своего господина?

– Вам же и так все об этом известно, – после некоторого молчания отозвался узник.

– Мне с самого начала было известно почти все то, о чем ты говорил! – тоном, не допускающим возражений, рявкнул неизвестный. – Но это мое дело! Мне важно, что знаешь ты!

Пытаемый обреченно вздохнул:

– Принц Оттон велел мне сообщить жене маркиза Венджерси, что ее супруг жив и находится в заключении в старом, полуразваленном замке Ройхенбах. Так я и сделал.

– Молодец, друг мой. Должен тебе сообщить, что по твоей милости погибли пятеро добрых англичан и едва избежала смерти твоя госпожа.

– Проклятие! По глупости своей они погибли! – неожиданно зло выругался Лис.

– Я не виновен, милорд! – словно заслышав мысли моего напарника, запричитал Джон из Уэкомба.

– Виновен, виновен. Но речь не об этом. Ты облегчил свою душу, сказал правду и, как честный человек, достоин смерти. Более того, друг мой, ты умрешь от удара меча, как положено дворянину, а не как грязный изменник, разорванный четверкой лошадей.

– Пощадите, милорд! Я вам еще пригожусь!

– Не надо, Джон. Ты мне уже больше ничем не пригодишься! Не порть мое мнение о тебе, ты так великолепно держался на допросе. Когда-нибудь я закажу мессу за упокой твоей грешной души. Эй, Пит!

Послышался звук открывающейся двери.

– Отнеси приговоренного в его камеру да позаботься, чтобы у него была теплая вода и вообще все, что он себе пожелает. Завтра на рассвете отрубишь ему голову. Да, кстати! Ты узнал, что это за туловище мне сюда притащили?

Несчастный стажер, все это время лежавший в душном волосяном мешке ни жив ни мертв, обомлел, поняв, что наконец-то пришла его очередь.

– Они сами не знают! – прогудел Пит голосом низким, как звук соборного колокола. – Говорят, что этот щенок сопровождал Джеймса Лесли.

– Занятно! – Раздался гулкий звук шагов, звяканье шпор, и Виконт почувствовал сильнейший тычок под ребра.

Надо признать, что Крис достойно встретил первый натиск неприятеля, то есть продолжал усердно изображать бесчувственное тело.

– Да он, часом, не окочурился? – с тревогой в голосе спросил будущий собеседник де Монгийе. – Вечно эти остолопы материал портят! Так! Вода у нас кончилась. – Пустое ведро полетело в угол. – Бен, идиот, чего ты смотришь! Быстро принеси воды!

Виконт внутренне запротестовал, предчувствуя холодный душ, но тут шаги вновь стали приближаться. Чья-то рука подхватила мешок, в котором он был добротно упакован, и первое, что он увидел, было острие кинжала, проскользнувшее в полудюйме от его носа. Виконта бесцеремонно вытряхнули из вспоротого мешка на свет божий, коий соответствовал самым грустным его предположениям.

Пыточная камера была оборудована по последнему слову науки и техники конца XII века. Часть приборов была мне известна, о назначении некоторых я только догадывался. Я от души надеялся, что лекции, на которых рассказывалось о применении подобных изобретений человеческого гения, наш стажер благополучно проиграл в футбол. Во всяком случае, мне не хотелось его расстраивать раньше времени.

– Ба! Очухался! Прекрасно, мой друг, прекрасно. Что ж, давай знакомиться. Я – Джордж Уолрен, граф Шейтмур. В народе меня еще называют Варрава.

– Варрава? Тот самый? – зачарованно прошептал Крис, созерцая коренастого атлета, оголенного по пояс… Действительно, в комнате было жарко: пламя, разведенное под многочисленными щипцами, давно уже натопило комнату до банного состояния.