Звёздный камень - Шеннон Мессенджер

Раздражение в ее голосе напомнило Софи о словах Призрака: он говорил, что Шквал тоже не доверяет Кифу.

– Ладно, хорошо, – произнес Декс. – Но Форкл и Гранит уже давно раскрыли себя – ты могла признаться вместе с ними!

Джулин опустила взгляд на снежинки, кружащиеся у ее ног.

– Я могу оправдываться как угодно, но это не изменит моей ошибки. Надо было рассказать до того, как твои друзья меня раскрыли.

Биана сникла.

– Простите.

– Ты не виновата, – успокоила ее Джулин. – Если уж на то пошло, то это ценное напоминание, почему нам не стоит недооценивать вас четверых.

– Вас троих, ты хотела сказать, – произнес Декс, пиная снег. – Я-то придурок, который не узнал собственную мать.

– Эй, мой брат шпионил за нами всю мою жизнь, а я этого не замечал, – напомнил Фитц. – Твоя мама хотя бы хорошая.

Декс пожал плечами.

– Даже не знаю. «Черный лебедь» тоже замешан в сомнительных делах, даже не пытайся отрицать.

– Не буду, – вздохнула Джулин. – Это одна из причин, по которой я не хотела втягивать свою семью. Я всегда делала лишь то, во что верила, – но это не значит, что я не пересекала черту.

Софи вспомнила, какие кошмары снились ей, когда она узнала, что Шквал отморозит ногти Гетену, чтобы уничтожить ферменты, по которым «Незримые» могли его отследить. Шквал уверяла, что процесс безболезненный, но…

– Видишь? – спросил Декс, когда она вздрогнула. – Софи меня понимает.

– Понимаю, – согласилась та. – Но мне кажется, что мы все понимаем, какой тяжелый выбор перед нами встает. Нельзя победить сборище убийц радугой и леденцами.

– Знаю, – пробормотал Декс. – Просто это… странно.

– Ты ведь всегда говорил, что любишь странности? – спросила Джулин.

Она вновь потянулась к Дексу, и в этот раз он не отстранился. Даже не дернулся, когда она провела тыльной стороной пальцев по его щеке.

Но и хмуриться не перестал.

– Можно узнать, давно вы с «Черным лебедем»? – спросила Софи.

– Не так давно, как ты думаешь. Когда я принесла клятву, проект «Лунный жаворонок» уже действовал. На самом деле, ты уже родилась.

– Так когда? – надавил Кеслер.

Джулин закусила губу.

– Вступила через несколько месяцев после рождения тройняшек.

– Тройняшек? – переспросили Кеслер и Декс.

– Вы о нас говорите? – раздался голос Бекс из-за деревьев.

– Рассказываю истории из вашего детства. Хотите послушать?

Ответ Джулин был превосходен: она не соврала, но все трое воскликнули:

– НЕТ УЖ!

Кеслер, не повышая голоса, произнес:

– Так ты была с «Черным лебедем» одиннадцать лет?

– Скорее, десять, – поправила Джулин. – Но да, я с ними давно. И это произошло спонтанно. Я лежала в роддоме, держала на руках своих невинных чудесных деток и думала о том, как ужасно к ним будет относиться наш мир. Я уже это чувствовала. Врачи постоянно начинали все предложения с «для тройняшек», как будто заранее не ожидали ничего хорошего. «Для тройняшек новорожденные здоровы». «Для тройняшек они неплохо говорят». «Для тройняшек они достаточно умны». Мне было больно, хотелось плакать, ударить кого-нибудь, а потом собраться и сбежать из Забытых городов.

Кеслер приблизился, обнимая ее за плечи.

– Почему ты об этом не рассказала?

– Потому что не хотела, чтобы ты винил себя. Иногда ты ведешь себя так, будто наш брак разрушил мне жизнь, и мне это не нравится. Я люблю тебя. Я ни секунды не жалела о своем решении. Но я поняла, что наш мир далеко не идеален. Поэтому мне повезло, что я встретила Микстуру.

– Вас завербовала Микстура? – спросила Софи, переглядываясь с Фитцем.

Именно Микстура была доктором, которая спасла Фитца, получившего рану в Изгнании.

Джулин кивнула.

– Когда я выписалась из роддома, то попросила Элвина найти врача с более… широкими взглядами.

– То есть Элвин знает Микстуру? – спросила Биана.

– Знать и осознавать – разные вещи. Но Микстура скоро раскроется, не сомневаюсь. Она не любит обманывать. На самом деле, она вообще не скрывала от меня, что думает. Когда она пришла на первый осмотр, то спросила, почему я не в роддоме, а после моего расплывчатого ответа прямо поинтересовалась, не волнует ли меня слепота Совета к предубеждениям нашего мира. И после этого на каждом осмотре она выпытывала из меня все гадости, которые мне говорили и делали. Через несколько месяцев она спросила: «Если бы ты могла изменить мир, то попыталась бы?» Я согласилась, и она спросила, изменился бы мой ответ, если бы пришлось нарушать законы. Я с удивлением для самой себя признала, что это неважно. И тогда она рассказала о «Черном лебеде» и предложила вступить. Несколько недель спустя я принесла клятву и стала простым информатором. Но со временем мне стали доверять. И в конце концов, когда Микстура ушла из Коллектива, она предложила меня на замену – и я согласилась.

– Микстура была в Коллективе? – спросил Фитц. – Почему она ушла?

Джулин кинула взгляд на Софи.

– Из-за моей аллергии, да? – предположила та.

Одно из воспоминаний, украденных «Черным лебедем», – то, которое они пока не вернули, – было из ее детства. Ей было девять, и она очнулась в больнице после сильной аллергической реакции. Человеческие врачи не понимали, что ее вызвало, но после переезда в Забытые города она узнала, что у нее аллергия на лимбиум – эльфийское вещество. Значит, эльф дал ей что-то, что вызвало реакцию. Но кто, как и зачем – это оставалось загадкой.

– Я так полагаю, вы не расскажете, что случилось? – спросила Софи.

– Думаю, на сегодня раскрытых секретов достаточно, – сказала Джулин. – И, если честно, Форкл с Микстурой так и не рассказали, что произошло. Но из-за этого она решила вернуться в медицину. Поэтому она предложила меня на свое место, и к тому времени тройняшки уже ходили к репетиторам, а Декс помогал в магазине, поэтому у меня было немного свободного времени.

– И почему ты сразу не сказала? – спросил Кеслер.

– Я об этом думала. Но мне было страшно. Я не хотела, чтобы ты меня возненавидел.

– Я бы не смог, – заверил Кеслер.

– Но ты же на меня злишься.

– Ну, думаю, мне можно немного расстроиться, что моя жена врала мне целых десять лет.

– Я не врала, – возразила Джулин. – Я за этим очень следила. Если я говорила, что куда-то пойду, то действительно шла. Просто… заходила и в другие места. Не идеально, понимаю. Но я не хочу потерять твое доверие. В нашей жизни не было притворства.

– Точно? – поинтересовался Декс. – А когда Софи впервые пришла в «Хлебни да рыгни» и я тебе о ней рассказал? Ты сделала вид, что удивилась.