Найти себя - Юрий Иванович

На обратном пути уделил пристальное внимание собиранию флоры и отыскал второй вид желтой травки, слегка отличимый по структуре от найденного накануне. Пригодится.

А уж во время запоздалого обеда я решил сварить свой супчик на добытой в этом мире воде. Правда, вначале прокипятил, остудил и посмотрел на наличие осадочных взвесей. Ничего подозрительного, а после приготовления пищи и она пошла в желудок вполне пристойно и без нежелательных эксцессов. Вечером заварил чайку, так он тоже мне впоследствии спать нисколько не помешал. Да и на завтрак пятого дня я заварил себе на местной воде крепкий кофе, который вместе со сгущенным молоком весьма взбодрил мой организм для предстоящего подъема.

Сама система не требовала от меня большой силы и сообразительности. Был бы я здоров, качал бы рычаг торсионов поочередно каждой рукой и таки совершил бы восхождение. Но так как правой я даже не рискнул сильно прикладываться, то догадался с помощью петли сделать привязку для ног и таким способом даже облегчил себе задачу. Теперь левой рукой я только поднимал рычаг вверх и придерживал норовящую спасть петлю, а создавал движущую силу ногами. Да еще и меняя их поочередно.

Правда, навалилась другая беда: заныл, а потом и запек острой болью мой позвоночник. Все-таки извиваться на весу для тела оказалось непосильной нагрузкой, и уже на середине подъема я выдохся полностью. Вернее, сломался физически. Ни о каком подглядывании в щель или даже попытке к ней приблизиться и речи не шло. Я висел как полуиздохшая гусеница и со стоном пытался вывернуться в более удобную позицию. Как это ни странно, но такая позиция была найдена: обеими ногами я цеплялся за рычаг и висел некоторое время вниз головой. Когда кровь в моих внутренностях вся оттекала к мозгам и грозила хлынуть из ушей, я возвращался в исходное положение и делал несколько десятков подтяжек. Потом снова зависал головой к земле.

Но именно эта система кардинальной разгрузки моего позвоночника позволяла мне минимально отдохнуть на остановках и с титаническими усилиями, давясь текущими из меня соплями и слезами, скрипя зубами и капая кровью из правой ладони, таки взобраться на площадку. В тот момент из сознания даже страх высоты пропал, когда я со стоном закинул свои ноги, а потом и полтуловища на предпоследнем рывке и бессмысленным взором уставился вниз. На самый последний рывок я потратил все остатки силы воли, прополз между блоков и с хрипом надорванных легких провалился в небытие.

Очнулся уже глубокой ночью, подкрепился до максимума орехами, шоколадом и сгущенкой, запил остатками имеющейся здесь воды и опять блаженно растянулся на куче чужих одежд. При этом глупо и блаженно улыбался. Очередной подвиг остался за плечами. Очередная перегрузка всех физических и моральных систем показала, что я все-таки на что-то годен. Все тело продолжало дрожать и вибрировать, я дергался, просыпался, ударяясь о камни, но каждый раз засыпал с возродившейся верой в собственные силы и с ясной мыслью: отныне я справлюсь с любыми трудностями.

Ну и трудности не заставили себя ждать. Позавтракав утром шестого дня, я около полутора часов вытягивал наверх свой изрядно утяжеленный водой рюкзак. Затем все послеобеденное время занимался приведением себя в порядок, осмотром и перевязкой раны и интенсивными размышлениями по главному вопросу: «Куда идти?» Вернее, иного ответа вроде как и не существовало, только обратно, туда, где нарисованы четыре кружочка в виде контурного изображения Чебурашки, но сомнения душу все-таки терзали. Да и «как» идти – выглядело не менее важным моментом.

В мире Земли Грибник прикасался левой рукой к дереву – здесь оное отсутствовало. Там надо было шагать размашисто и в движении – здесь сделать только один шаг. Да и то, с чего это я взял, что один? Вдруг здесь следует смело шагать по выступу и «уходить» неведомо куда именно с его торца? Причем не менее важным считалась и постановка ноги: с какой шагать, с левой или с правой? Ведь конкретного выхода «отсюда» мне заснять или видеть не довелось. Так что именно эта невероятная численность вариантов могла убить под собой все начинания.

А ведь еще следовало выстроить целую систему страховки из веревок из расчета неправильного шага или вообще неверного выбора движения. Вдруг не только задом, но и передом шагать в левую сторону с уступа – это смерть? И надо все-таки двигаться в сторону молнии? В таком случае веревки не дадут мне упасть, а уж на высоту полутора метров я и без рычага взберусь. Опять-таки, с какой силой меня в случае падения ударит о стену? Насколько сильный получится рывок веревками? Не приведет ли это к окончательным, несовместимым с дальнейшей деятельностью травмам?

Да. Чем больше я рассуждал и фантазировал, чем больше рисовал перед собой страхи и неприятности, тем больше впадал в пессимизм и уныние. Дошло до того, что я поймал себя на мысли высидеть здесь еще денек, заживить рану и только к концу седьмых земных суток…

Нет! Так нельзя!

Решительно встав и заварив себе опять самого крепкого кофе, я взбодрился им до максимума и в бешеном ажиотаже начал подготовку к «шагу в пропасть».

Все вещи и имущество я решил оставить на площадке, разве что взял с собой камеру и фотоаппарат. Немного подумав, положил в карман самую маленькую флягу с водой и фонарик. Вдруг я и в самом деле шагну невесть куда. Закрепил веревку на блоках, конец привязал к альпинистской разгрузке у себя на груди и двинулся между блоков.

Как я и предполагал, самым сложным оказалось не смотреть вниз. Хоть и попривык в последние часы к высоте, все равно ощущать ее под ногами – совсем иное, чем выглядывать из безопасного места. Ветер мне теперь показался необычайно сильным, колени – слишком трясущимися, организм – слабым до отвращения, так что даже удивляюсь, как мне удалось дойти до края выступа. Наверное, помогала твердая уверенность, что веревка страхует меня от падения. При этом я всеми силами старался смотреть только влево, на площадку башни, и двигался к краю маленькими боковыми шажками. Палкой при этом щупал камень справа от себя.

Вот моя опора провалилась вниз, вместе с екнувшим сердцем, вот я нащупал правой ногой край выступа, непроизвольно наступая на рисунок, закрыл глаза и смело, стараясь делать это с размахом, шагнул левой вперед. И как только почувствовал под подошвой чудесную опору, сразу приставил рядом и правую ногу.

Я никуда не падал, вокруг ничего не творилось, и мне вроде как не грозила опасность. Осознание этого четко вошло в мои мысли.

И только потом, так и не открывая глаза, вдохнул полной грудью.