Лоенгрин, рыцарь Лебедя - Юрий Никитин

На въезде в замок им устроили триумфальную встречу, всех забрасывали цветами, молодые девушки выбежали навстречу и целовали рыцарей, поздравляя с победой, а когда узнали про удачу сэра Шатерхэнда, что в одночасье стал виконтом и получил огромную крепость во владение вместе с большим наделом земли, от воплей радости зазвенел весь замок. «Все-таки Шатерхэнда любят, – еще раз подумал Лоенгрин, – я все правильно сделал, хватит себя винить…»

Вечером он поднялся на башню, там воздух свежее, всегда ветерок, и лучше думается, когда перед глазами такая ширь, хотя и по большей части просто дремучий мрачный лес, а справа Шельда, по которой он приплыл, но судоходной ему еще предстоит ее сделать…

Эльза тихохонько подошла сзади, хотела сесть к нему на колени, но не решилась, придвинула кресло и опустилась в него так красиво, что он растроганно улыбнулся.

– Мой господин…

– Эльза, – ответил он ласково.

Она робко взяла его за руку, переплела тонкие пальчики с твердыми, словно он все еще в стальной перчатке, пальцами.

– О чем задумались, мой господин?

– Да так, – произнес Лоенгрин медленно, – пустяки, все о хозяйстве. Эльза, как я слышал, у герцога Готвальда было двое детей. Ты, моя прекраснейшая Эльза, и твой малолетний брат Готфрид… Я ничего не напутал?

Она ответила печально:

– Нет. Ему было только семь лет.

– И где он?

– Никто не знает, – прошептала она.

– А как он исчез?

Ее прекрасные чистые глаза наполнились слезами, а голос задрожал и начал прерываться:

– Никто не знает. Никто не видел. Чужих в замке не было. А те, что были, – это наши вассалы, известные рыцари…

Он попросил:

– Ты можешь рассказать подробнее?

Она всхлипнула, он поспешно подал ей платок, она прижала к глазам, вытерла мокрые щеки.

– Говорят, – сказала она плачуще, – его украли злые колдуны. Он играл с кроликами на заднем дворе, за пределы замка выбирался совсем редко, да и то тайком, наш отец опасался за единственного наследника, велел всем приглядывать за ним…

Он подумал, помрачнел.

– Ну, исчезновение Готфрида на руку только тому, кто рассчитывал после смерти герцога Готвальда занять его трон и стать властелином Брабанта.

Она всхлипнула громче.

– Ты говоришь о Тельрамунде?

– Да, – ответил он. – Кроме того, это в характере Тельрамунда.

– Ты обвинишь его?

Он покачал головой.

– А что толку? Тельрамунд откажется. Нужны хоть какие-то улики, доказательства. А так он скажет, что я его ненавижу, клевещу, порочу. Нет, нужно что-то иное…

Он глубоко задумался, Эльза перестала плакать и затихла, глядя на него с трепетом и надеждой.

– Завтра с утра я проедусь по Брабанту, – сказал он.

Она охнула.

– Ты только вернулся!

– Я ездил наказывать, – напомнил он, – тех, кто отказался от присяги и не признавал мою власть. А завтра отправлюсь без всякого рыцарского отряда.

– Один?

Он кивнул.

– Да, это лучше всего… Ладно-ладно, ты страдаешь, когда черную работу делаю сам! Возьму Нила. Но это все, остальные пусть пока пируют и защищают замок.

Он выехал с безумно счастливым Нилом на рассвете, и когда солнце только-только зажгло в небе облака, они уже пустили коней в галоп, выбравшись за ворота.

Нил теперь держался рядом, если ширина дороги позволяет, и Лоенгрин с затаенной усмешкой заметил, что Нил присматривается к нему, когда полагает, что господин его не видит. Они ровесники или почти ровесники, но один блестящий рыцарь, к которому все относятся с уважением, даже враги, а вот второй все таскал бы мешки, несмотря на то что род Шатерхэндов один из самых древнейших на германских землях.