Брачный реванш - Анна Пожарская

Застыл перед дверью. В голове дятлом по дереву застучала досадная мысль. Вдруг Леката так легко пошла на сближение вовсе не потому, что он, Максис Ларой, весь из себя замечательный, а из-за ребенка? Женщина-то о беременности узнает почти сразу… Есть время смириться с обстоятельствами. Что, если он для супруги оказался неизбежностью, досадными оковами, которые благоверная с удовольствием сбросит сейчас?

Фыркнул и покачал головой. Снял перстень со среднего пальца правой руки и тут же надел его обратно. Значит, завоюет ее снова! Никому не отдаст свою сладкую женушку. Вдохнул побольше воздуха, взялся за ручку и толкнул дверь.

В нос ударил сладковатый запах багульника с едва заметной полынной горечью. Максис оторвал взгляд от резвящейся в воздухе стайки пыли и посмотрел на кровать. Леката сидела, опершись на подушки и, закрыв глаза, подставляла лицо проникающим сквозь окно теплым солнечным лучам. Выглядела она хоть и растрепанно, но обыкновенно, разве что на лице красовалась ссадина, глаза чуть припухли от слез, а губы раскраснелись — то ли от тех же слез, то ли искусала их от боли.

Наместник приблизился и уселся на кровать рядом. Осторожно погладил супругу по щеке.

— Леката, — позвал он, лаская на языке ее имя. Хотел поцеловать, но отчего-то не решился. — Рад, что с тобой все хорошо.

Она открыла глаза и посмотрела на визитера. Вымученно улыбнулась.

— Садис позволил даже на праздник вечером сходить. Только сначала поспать велел.

— Не думаю, что этот выезд необходим, — покачал головой Максис. — Курт переживет и без нас.

— Я хочу! — твердо произнесла Леката и пристально посмотрела на супруга. — Дочери Элиора Сотхаса давно пора положить конец разговорам.

Запрокинула голову и тяжело проглотила слюну.

— Он сказал тебе? Про ребенка? — поинтересовалась натужным голосом.

— Да, — выдохнул наместник и попытался поймать взгляд супруги. Надеялся уловить ее мысли. Понять, что она чувствует.

— Не хотела его, Макс, — Леката облизнула губы и закрыла глаза. — Злилась, переживала, даже отвар купила. Потом, когда мы с тобой сблизились, почти смирилась, подумала, что мне, наверное, тоже пора семью. Не девочка давно. А теперь его нет. И отчего-то так больно… — тяжело проглотила застрявший в горле ком и прикусила губу, роняя беззвучные слезы. — Думала, все по-человечески у нас будет… Не судьба, видно. Может, и впрямь, врата — мой удел, и здесь цепляться смысла нет?

Шмыгнула носом. У Максиса засосало под ложечкой.

— Какие глупости говоришь, — прошептал он и рывком прижал жену к груди. Хотелось защитить, согреть, дать понять, в конце концов, что рано вычеркивать его из жизни. — У нас все и так по-человечески, — поцеловал ее в макушку и погладил по голове. — Началось не с того, но теперь-то все как надо.

— Не знаю, Макс, — Леката уткнулась в его грудь и разразилась рыданиями.

Он поглаживал ее спину, прижимал к себе, стараясь окутать теплом, создать иллюзию защиты, целовал волосы, лицо, шею, но никак не мог отделаться от дурного предчувствия. Казалось, кто-то безжалостный запустил механизм, и еще немного, и они услышат бой часов. Что будет после, Максис даже предположить не брался.

Ушел, лишь когда Леката заснула. Договорились, что ближе к выходу слуги принесут одежду, приготовят ванну и разбудят госпожу. Она приведет себя в порядок, облачится и придет за супругом в кабинет. Максис ждал приезда сестры, тоже приглашенной на торжество, и после обеда не планировал покидать дом.

На выходе стоял Карлин, вид у него был обеспокоенный, но зато утреннюю болезненность как рукой сняло.

— Все хорошо, Леката спит, — наместник поспешил успокоить архитектора.

Карлин шумно вздохнул и покачал головой.

— Если бы я знал, никуда бы ее не пустил, — прошептал он. — Но хорошо хоть малой кровью отделались, все цело. Пугали, что у Далита перелом, но и там все хорошо, хвала труду. Платформа, видимо, падала медленно. Пойду работать, а то не разгребусь потом.

— До вечера, — попрощался Максис и потер лицо ладонями. Отделались немалой кровью, ох немалой, но обсуждать этот вопрос с наставником супруги не хотелось.

Вернулся к себе, пообедал и засел в кабинете с бумагами. Ближе к ужину принесли записку от дознавателей. Они утверждали, что опоры вышки были подпилены, причем весьма странным образом: распилы красовались чуть ниже или чуть выше оставленных меток. Поиск магией результатов не дал, слишком много вокруг народу, а строители никого чужого рядом с местом не видели. Максис только головой покачал: распилы будто слепой делал. Не самый лучший признак для поиска вредителя. На стройке у Карлина работает больше тысячи человек, поди разберись, кто из них хорошо видит, а кто нет. Да и характер у архитектора отвратительный, врагов небось хоть отбавляй.

В том, что покушались именно на Карлина, сомнений не было: никто, кроме него и Лекаты, не знал, что на стенах будет ученица, а не наставник. Стоило, конечно, рассмотреть еще вариант покушения на Далита, но вероятность этого события была настолько мала, что Максис отмел его почти сразу. Отписав дознавателям продолжать поиски, наместник вернулся было к бумагам, но поработать ему не удалось. В дверь кабинета постучались и, не дожидаясь разрешения, вошла молодая женщина. Ярко-одетая милая пышечка с огромными янтарными глазами и вздернутым носом. Максис улыбнулся и поднялся из-за стола обнять сводную сестру Арьяру.

— Страшно рад видеть тебя, — расцеловал он гостью. — Даже не гадаю, что побудило принять приглашение Курта, ты всегда терпеть его не могла.

— Это повод встретиться с тобой, — Арьяра, в свою очередь, расцеловала братца. — Вели принести чай и что-нибудь вкусное. Есть разговор.

Максис нахмурился и позвонил, вызывая слугу. Когда сестра говорила «есть разговор», ничего хорошего это не сулило.