Карты судьбы - Наталья Колесова

Но он нравился своим людям. Его уважали и экипаж, и его помощник Хорстон, и ныряльщики… И им наверняка пришлось вместе пройти через все эти приключения, о которых болтают моряки теплыми ночами у берегового костра…

И – она признавала это почти с грустью – он мог понравиться ее родителям. Отцу, полжизни проведшему в странствиях, боях и приключениях. И матери – неутомимостью, решительностью, заботой о своих людях.

И еще.

Он очень хорошо плавал…

– Здесь раньше был… поют драконы… храм. Люди приходили, зажигали разноцветные огни, пели призывающие нас песни… очень приятные… почти как песни драконов. Нас почитали и любили.

Изогнув шею, он взглянул на сидевшую в кольце его тела Гейджи. Спросил с надеждой:

– Может, люди для этого и вернулись? Может, все будет как раньше, как в песнях драконов? Было бы весело!

Гейджи хмыкнула.

– Ну, это вряд ли! Город на дне уже давно, а люди не рыбы и не умеют жить под водой.

– Тогда зачем они пришли?

– Люди ищут клады.

– Клады? – дракон склонил голову набок. – МОЙ клад?

– Ну… – Гейджи замялась. – Город когда-то принадлежал людям, ведь так?

Дракон еще больше склонил голову. Казалось, он серьезно обдумывает ее слова.

– Но с тех пор, как море завладело городом, он принадлежит нам, – сказал он с легчайшей долей сомнения.

– Тебе одному или драконам вообще? – решила уточнить Гейджи. – Ты жил в этом городе до того, как он затонул?

Легкий вибрирующий звук – что это? Драконий смех?

– Я не настолько… – дракон помедлил.

– Старый? – подсказала Гейджи.

– Взрослый, – поправил дракон.

Гейджи едва не свалилась в воду. Она никогда не задавалась вопросом о возрасте своего удивительного друга – драконы были всегда, и всегда были всесильны, мудры и волшебны… Она снизу оглядела огромное тело, мощные лапы с убирающимися, как у кошки, когтями-гарпунами, голову размером с нее саму. Он что – драконеныш? Драконий детеныш?

Казалось, дракон слегка замялся – как ее братья, не переносившие никаких намеков на свой не столь уж преклонный возраст.

– Нет, – сказал он решительно. – Я не детеныш. Но это – мой первый клад. И я не собираюсь его отдавать. Никому. Ни драконам, ни тем более людям.

– И сколько ж тебе лет?

– Лет? А… смены воды… – дракон положил голову на песок рядом с ней. Гейджи уже привычно погладила его по жесткому полуприкрытому веку. Дракон шумно вздохнул. Странно, что такая громадина могла ощущать прикосновение слабой человеческой руки…

– Это слишком… мелко. Если спросить, сколько ваших минут ты прожила, ты ответишь?

Гейджи задумалась.

– Могу, наверное, но не так сразу… А в чем вы измеряете время?

Веко дракона вздрогнуло.

– В течениях.

– В течениях?

– Смене воды, течений, линий суши, количестве и размере кладов, свете черной луны…

Теперь заморгала Гейджи.

– И это – все ваше время? А что за черная луна?

– Белая луна – вверху. Черная – ее отражение – внизу. На дне. Когда поплывешь со мной, все увидишь сама.

– Куда это я с тобой поплыву? Как?

Если бы у него были плечи, он бы, наверное, пожал ими.

– Когда снова станешь драконом. Ты все увидишь и поймешь сама.

Гейджи села прямо.

– Посмотри. Посмотри внимательно.

Она положила свою ладонь рядом с его лапой. Коготь был целиком с ее руку. Дракон покосился.

– Посмотрел.

– Смотри, какие мы… разные! – Гейджи для убедительности повернулась, демонстрируя себя. – Как из вот такой вот… – она свела пальцы вместе, – может получиться такой вот… – она распахнула руки, – ты?…

– Я не знаю, – безмятежно сказал дракон. – Я тебе кто, Отец Дракон? Но я не слеп и вижу в воздухе так же ясно, как и в воде. Почеши мне еще вот здесь… возле глаза.