Карты судьбы - Наталья Колесова

– Прекрасно, – сказал он. Та, что совсем недавно звалась Гейджи, обнаружила, что у его голоса есть свой тембр – приятно рокочущий, чуть насмешливый.

– Да, – просто согласилась она.

И он тоже (хотя с чисто драконьей точки зрения она уже не считала его прекрасным) был очень и очень… хорош. Он почти засмеялся – чуть смущенно и проказливо:

– Я рад!

И тут же добавил:

– Теперь понимаешь, как тебе раньше было тесно?

Воспоминание о крохотном, слабом, таком… странном прежнем теле быстро таяло, словно уносилось встречным течением.

– Легче, легче, – сказал он добродушно. – Не спеши. Тебе надо привыкнуть.

Море стало совсем другим. Море переливалось и искрилось цветами, которых она никогда не видела, и для которых в языке людей не было даже названия. Дно было четким, выпуклым, словно она смотрела на него сквозь изогнутую линзу, можно было сосчитать каждую песчинку, каждую чешуйку плывущей внизу рыбы, а если оглядеться – и на многие мили вокруг… что такое мили?… Она ощущала всей кожей своего великолепного тела малейшее колебание моря, слабейшее течение, которое облегало, обтекало, ласкало ее…

И еще – море не молчало. Оно было полно голосов и разговоров и доносящихся издалека песен – песен драконов и тех, очень похожих на дельфинов, но все же людей, которых на берегу называют Морским народом.

Драконов-людей сейчас почти не осталось, говорил ее брат. Старик, живущий на Западном побережье и превращавшийся в Дракона лишь во время черной луны. Пара, обитающая на небольшом острове близ Морского Пика. Еще, говорят, есть целая колония где-то на юге, но оттуда давно не подавали вестей. Во всех Говорящих течет кровь Дракона, но немногие об этом знают, потому что людская память коротка, песен драконов о прошлом они почти не слышат, а еще меньше – понимают. Тем же, кому удалось сохранить память и способность к превращению, приходится таиться, ибо большинству людей такое умение внушает не восторг, а ужас.

– Значит, и моя мать…

– А, Отказавшаяся! – равнодушно заметил Дракон. – Отцом Драконом ей был дарован выбор, и она выбрала. Мы рады, что ее дочь совершенно иная…

Что-то не понравилось ей в этом замечании.

– Я тоже что-то выбрала?

Дракон ответил не сразу.

– Ты должна говорить не со мной. Мы знаем, есть такие, как ты, но я их никогда не встречал. Я уже рассказал о тебе, и все тебе рады. Многие и многие прибудут на Встречу Черной Луны, чтобы познакомиться с тобой. Но я – я! – первый узнал тебя! Ну, а теперь ты займешься этими людьми?

Если драконы умеют смеяться, то Гейджи-Дракон засмеялась:

– С удовольствием!

Утро началось с сюрприза – никто из людей Грожа не пришел накормить пленников. Пираты и без того не жаловали их обильным питанием, но голодом еще морить не пытались. И никто их не охранял. Обычно все время кто-то торчал поблизости – слабое утешение, что Грож все-таки немного опасается своих пленников – а тут никаких следов.

– Может, они уплыли? – сказал Хорстон.

– Чего ж так сразу? – лениво возразил Саймон. – Им еще наш город выгребать и выгребать…

– Я же говорю, вчера был какой-то шум!

– Просто перепились… Будь они моей командой, утопил бы всех сразу.

– А кого не утопил, вздернул бы на рее! – поддержал Хорстон.

– Мечты, мечты! – капитан легко поднялся с лежанки в углу, размял ноющую спину. Синяки и ссадины еще не сошли. Приник рядом с Хорстоном к узкой щели в окованной массивной двери. Послышался слабый шум. Саймон прильнул к двери теснее. Пробормотал:

– Не понимаю…

Хорстон увидел, как напряглось его плечо.

– Что там?

Ригерт на миг оторвался от щели, взглянул горящим глазом.

– Похоже, идут наши. Без охраны. Снова приник к двери.

– С ними…

– Кто?

Саймон сощурился и тихо засмеялся:

– Чертова девчонка! Я же говорил тебе, она жива! Понимаешь? Она жива!

– Где? Да дай же мне взглянуть!

Четыре кулака ударили по загудевшему дереву.

– Эй! Мы здесь! Мы здесь!

– Дракон отпускает вас, – сказала Гейджи. Саймону казалось, девушка все время прислушивается к чему-то, чего не могли услышать они. Может, сам Дракон говорит с ней беззвучно? – Берите то, что успели найти, и уплывайте. И никогда больше не появляйтесь у этих берегов.

Гейджи замолчала. Моряки переговаривались, задавали вопросы, но она молчала, потому что это ей было уже неинтересно. Она должна была донести до них Слово Дракона – и снова вернуться. Вернуться к ждущему ее морю. К ждущему Дракону.

– А что с теми… с людьми Грожа?

Гейджи не сразу услышала его. Или не сразу поняла. Потом Саймон с некоторым облегчением увидел на ее отсутствующем лице слабую улыбку.

– Они увидели Дракона. Убрались в спешке. Пусть плывут. Они не найдут дорогу обратно на остров. А может, и вообще никуда. Течения сменились. Меняется ветер. Торопитесь.

Саймон переглянулся с Хорстоном. Тот поспешно развернулся, зычным голосом раздавая команды. Моряки рысью кинулись в разные стороны. Ригерт повернулся к Гейджи и увидел, что она неспешно уходит прочь. Он окликнул ее пару раз, но девушка даже не оглянулась. Догнав, Саймон схватил ее за руку. Гейджи остановилась, с удивлением уставившись на него, словно забыла, кто он такой. Казалось, она то и дело просыпается, и увиденное всякий раз на некоторое время ставит ее в тупик.

– Ты куда?

– К нему, – просто сказала она, махнув рукой на море. Саймона как будто водой холодной окатило.

– Разве ты не плывешь с нами?

– Нет. Зачем?

– Но… ведь тебя, наверное, ищут и ждут? Родители… родственники?

Странно, что он не задал такой вопрос себе, когда увозил ее из Хейма… Гейджи слегка нахмурилась, словно решая в уме сложную задачу.

– Да. Наверное, ждут. Но я хочу быть здесь.

– Послушай, не мое дело вмешиваться в дела Говорящих…

– Действительно, не твое! – подтвердила она, пытаясь высвободить руку. Он не отпустил. Его настойчивость – и наглость – изумляли. Неужели он думает, что может повторить свой старый трюк и снова силой увезти ее? А ведь она была сейчас ему даже благодарна: только из-за того похищения она оказалась здесь. Благодаря ему стала… целой.

– Послушай, – повторил Саймон и замолчал. Потому что не знал, что может ей сказать. Что должен ей сказать – чтоб она осталась с ними.

С ним.

– Как же ты будешь здесь… совсем одна? Гейджи пожала плечами.

– Я теперь никогда не буду одна. Ни на берегу, ни в море.