Кошка в объятиях тьмы - Жанна Лебедева

Демону осталось только до скрипа стиснуть зубы и беззвучно выругаться. Он понуро присел на красный кожаный пуф, позволив взволнованной аптекарше обработать окровавленное лицо ватным тампоном и приложить к своему разбитому носу пакет со льдом. Пока женщина бормотала извинения, Озраэль хмурился, думая о случившемся. Несмотря на все разочарование и раздражение, доставленное Гедеоном, сердце грела мысль — Алена цела. Цела — и это сейчас главное!

Озраэль покинул аптеку. Сел в машину и застыл, не понимая, что делать дальше. В душе зрело чувство глубокого опустошения. Он никогда еще не ощущал себя таким одиноким. Нет, раньше ему в принципе не было знакомо такое чувство. Прежде одиночество было скорее единоличием, апофеозом эгоизма, лучшим временем для самолюбования и самовосхваления, возведения себя на пьедестал. И вот все изменилось: в груди болело почти физически, в голове мысли метались, словно взбесившиеся от страха куры в горящем курятнике. Стоило только подумать про Алену, как в мозг разъедающей кислотой лилась новая волна зудящей досады. Досады на самого себя.

А самое главное — куда теперь идти? Домой — нет, что Озраэль будет делать там? Опять думать — увольте! В приют, ждать под дверью — еще хлестче. К друзьям — тоже не вариант. На работу — придется поведать тетушке Саре о случившемся, но ведь язык не повернется пересказать, пережить все вновь.

В тот миг он почувствовал себя маленьким и жалким, как в детстве… в так называемом «детстве», когда он мелким бесом работал все в том же отделе варки под начальством старого сгорбленного демона с седой головой и рогами разной длины. Тогда он, Озраэль, носил не гордое демоническое имя, а какую-то пошленькую бесячью кличку — теперь уж и не вспомнить какую. А еще он шкодил, как все молодые бесенята, а потом прятался за котлами от начальничьего гнева. Его пакости отличались от привычных проделок сотрудников, обычно он жалел грешников и недокладывал поленья в костры под котлами, после чего разгневанный горбатый демон больно тряс его за шкирку.

Поездка вдоль моря уже стала привычкой. Озраэль притормозил возле пустынного пляжа, добрел до воды и устало присел на песок. Море умиротворяло. От него веяло спокойной прохладой и жгучими нотками йода. Тихая волна бесшумно выползала на берег и мягко откатывалась обратно в глубину. Длинные тени пальм расчертили песок неровными линиями.

Кто-то приблизился, остановился рядом, сел. Кто-то был большой и тяжелый, Озраэлю не понадобилось смотреть на пришельца, чтобы определить это по мощи его поступи.

— Можно тебя попросить? Кинь мне палку, — прозвучало над ухом.

Озраэль ожидал услышать что угодно, а скорее всего — что-то из разряда «подай денег» или «дай закурить», и уж точно не сомнительное предложение от непонятного типа… львиной наружности.

Повернувшись, демон нос к носу встретился с огромным сияющим львом. Тот сидел на песке и перекатывал могучей лапой кусок отшлифованного волнами бревна.

— Чего?

— Палку мне кинь, — лев подтолкнул свое бревно к Озраэлю, — в воду, а я принесу. Самому и кидать и носить неудобно.

— Зачем? — Демон непонимающе уставился на странное животное.

— Спорт такой, — невозмутимо пояснил лев.

— Кто ты такой вообще, спортсмен? Из цирка сбежал?

— Я дневной патрульный, временный.

— Хватит с меня патрульных на сегодня, — разочарованно отвернулся Озраэль. — Арестовывать будешь? Валяй! Мне все равно!

— Не буду. Ты ведь свой.

— Свой? — Озраэль окинул сияющее создание хмурым взглядом. — С ума спятил, светлый? Я тебя знать не знаю!

— Ты ее, — прозвучал невнятный ответ.

— Ее?

— Ты Аленин. Девушки-кошки, что живет в магическом приюте.

— Что значит Аленин? — тупо переспросил Озраэль. После всех произошедших за последнее время событий его мозг отказывался работать — перегорел, только что дымом не исходил.

— Хранитель.

— Что? — Демон устало расхохотался. — Ты точно спятил, лев. И вообще, почему ты лев? Ты вроде бы ангел? Растафарианский, что ли?

— Нет, обычный, — помотал густой гривой гордый зверь, — просто редкий.

— Да мне в общем-то плевать, — отмахнулся Озраэль. — Дела мне больше нет, как разбираться в ваших породах. И что за бред про хранителя ты сейчас нес?

— Почему бред? — обиделся лев и нервно стукнул по песку хвостом. — Между вами есть связь. Я не знаю, как она трактуется у демонов, но для ангела такой союз очевиден. Он возникает между хранителем и его душой.

— Бред! — уверенно повторил Озраэль. — Я же сказал, что бред! Да, я могу держать связь с подконтрольными мне грешниками, но это чисто для отчетности.

— Н-да, — разочарованно прервал его лев, — знал я, что демоны упрямы и глупы, но… — заметив идущий из ноздрей Озраэля дым раздражения, он не стал нарываться и, состроив умильную морду, перевел тему разговора. — Хочешь яблоко?

— Давай, — беспечно согласился Озраэль, вспомнив, что ел последний раз очень давно. Яблоко от ангела взять не страшно. Эти ребята записные моралисты, так что сунуть в продукты отраву им в голову точно не придет. Он даже не удивился, когда лев расстегнул застежку на собственном хребте и вынул оттуда сочный плод. Откусив пару кусков, Озраэль поморщился. — Кислятина! Будь неладен этот здоровый образ жизни, — и швырнул фрукт в набежавшие волны. — Приятно было познакомиться, спортсмен, но мне пора домой. Мозг не варит.

— Ничего, скоро заварит, так заварит, что сам не обрадуешься! — весело тряхнул головой лев.

— Ладно, пошел я, — не обратив внимания на шуточное предупреждение, демон поднялся и двинул к машине. — Пока.

За спиной повисло молчание. Озраэль обернулся — на песке никого не было. Не нашлось даже следов, только взбодрившиеся, обросшие пенными шапками волны весело катали у берега глянцевый кусок бревна.

«Стресс. Уже какие-то спортивные ангелы-львы мерещатся», — подумал Озраэль, определившись с дальнейшим курсом. В таком состоянии — только домой, и будь что будет.