Кошка в объятиях тьмы - Жанна Лебедева

— Мне дела нет до анатомии чьих-то там бойфрендов, — сердито напыжилась Алена, — меня вообще всякие плотские отношения не интересуют, вот!

— Ну-ну, — с иронией закивал Христи, и у Алены закралось подозрение, что человек-пес ей не поверил.

Вырвавшись из объятий душного проспекта, джип через две сплошные рванул к ближайшему торговому центру. Пикнув сигналкой и подхватив на руки Алену, Христи ворвался в просторную галерею с магазинами. Встревоженные охранники попытались остановить это чудо природы, но человек-пес зачем-то потыкал в них неизменной оожевской ксивой и порычал грозно. Пришлось впустить.

— Куда мы идем? — испуганно пискнула из-под мышки кошка.

— Не спрашивай, — отмахнулся от нее «овчарка» и ногой распахнул дверь в ближайший туалет — женский. — Очень, очень… хочу!

Распихав визжащую очередь, Христи ринулся в пустую кабинку и, громко хлопнув дверцей, посадил Алену на бачок унитаза.

— Вот оно, наслаждение! — В карих песьих глазах сияло такое безумное вожделение, что кошка потеряла дар речи от страха. Он что, извращенец? Она же маленькая кошка! Кошка-девственница! Что с ней будет?

— Мама… — только и смогла выдавить из себя. Из огня да в полымя!

Но тревожные предположения не оправдались.

Христи присел, блаженно прикрыл глаза, вытянул из пасти огромный язык и принялся самозабвенно лакать из унитаза, нежно обняв «белого друга». Плех-плех-плех — ритмично плескала вода.

Больше минуты Алена удивленно наблюдала это странное, хотя в общем-то весьма обыденное для простых собак зрелище. Потом робко поинтересовалась:

— С тобой все в порядке?

— Ка-а-айф, — блаженно отозвался Христи. — И помни, — добавил сурово, — все, что произошло в этой кабинке, должно остаться между нами!

— Хорошо, — изобразив серьезность, закивала Алена, чувствуя, как горло щекочет смешинка.

До штаб-квартиры Общества охраны животных они добрались без приключений. Небольшая комната полнилась стеллажами, забитыми бумагой, офисной техникой, аксессуарами для животных, мешками с кормом.

— Располагайтесь и ждите, когда вас заберут.

Алена послушно села в уголок, поджала под себя лапки и принялась ждать. Карл чинно вспорхнул на спинку дивана и застыл, нахохлившись. Время тянулось киселем. Уныло, и поговорить не с кем. Сирин так себе собеседник, говоря мягко.

Полчаса протекли медленно, а потом дверь открылась и в комнату ввалился Христи с тощим волком на поводке.

— Вот, принимайте гостя.

Волк виновато прижал уши.

— Добрый день, барышня, и тебе здравствуй, — поприветствовал Алену с Карлом, уронив на пол с языка несколько кровавых капель.

— Так, ты не болтай, сейчас лечиться будем. — Христи полез в аптечку за шприцем и антисептиком. — Сильно тебе досталось, бедняга. — Он внимательно осмотрел изорванную в клочья шею зверя.

— В этот раз еле жив остался, — согласился волк. — Они ведь меня раньше ночью травили. И знаешь, братишка, какое чудо: собаки за полночь меня в кровь погрызут, а к утру все пройдет, и следов не останется. А давеча привели на притравку лайку злющую, с клыками, что слоновьи бивни, с глазами, будто холодные фонари. И стала она меня так трепать, что если б не твое вмешательство, растрепала б вусмерть.

— Работа у меня такая, вас, зверюг, от плохих людей оберегать, — самозабвенно улыбнулся Христи, делая волку укол. — Не заслужил ты, серый брат, такой жизни.

— Да вот, сказали, заслужил, — грустно сознался волк. — Я ведь грехи свои отбываю в этой шкуре.

— Ох ты! Еще один? — искренне удивился человек-пес. — Сегодня однозначно не ваш день, — объявил он Алене.

Кошка не успела что-то сказать в ответ, в кабинет ворвался взволнованный Озраэль.

— Ты здесь? Что случилось?

— Попалась дневному патрулю, — виновато отозвалась Алена.

— Как это тебя угораздило? — Демон подхватил кошку и требовательно заглянул ей в глаза. — Ты же знала про комендантский час!

— Знала, — отводя взгляд, протянула Алена, — так вышло…

— Вышло у нее, — сурово проворчал Озраэль, но в разъяснительную беседу вмешался Христи.

— Распишись мне в трех местах и забери свою подопечную, подробности выяснишь потом. У меня сегодня без твоей кошки дел хватает. О, вот еще кого-то тащат, — устало выдохнул он, кивая на дверь.

На пороге стояла зареванная девочка с обувной коробкой в руках. С мольбой взглянув на Христи, она поставила ношу на пол и горестно закрыла лицо руками.

Оставив раненого волка, человек-пес подошел к новой гостье, заглянул в коробку, обнаружив там сбитую машиной кошку, быстро осмотрел несчастную и только руками развел.

— Реви, не реви, но тут уже все…

Услышав приговор, девочка заревела еще громче, а Озраэль ощутил, как впились ему в руку Аленины коготки. Отследив взгляд подопечной, он отметил, с каким ужасом и болью та смотрит на кошку в коробке. Неотрывно смотрит. И глаза у нее огромные, как две луны, блестят лихорадочно, безумно.

— Нам надо идти, — прижав Алену крепче, заявил Озраэль.

— Сделай что-нибудь, ты же можешь, — раздался дрожащий голосок, — она ведь такая же, как я.

— Что я могу сделать с подыхающей кошкой?

— Помоги ей, ты ведь демон, ты сверхъестественный, волшебный, сильный… Ты можешь!

Нет более приятной ситуации для мужчины, чем та, в которой женщина считает его всемогущим. И самое постыдное в таком положении — обмануть эти ожидания. Озраэль не смог отказать.

Недовольно проворчав что-то себе под нос, демон опустил Алену на пол, а сам присел возле злосчастной коробки. С нескрываемой брезгливостью приложил ладонь к пыльному, перепачканному кровью и грязью боку раненого животного. Жизнь еще теплилась, крошечным горячим комочком билась где-то в области сердца. «Чтоб тебя, нет бы сразу сдохнуть, а теперь придется делиться с тобой силой», — недовольно подумал Озраэль. Чем-то с кем-то делиться не в правилах демонов, их энергетический обмен заточен под потребление и отъем, никак не на щедрую раздачу! Но поделиться все же вышло — много ли там кошке надо?

— Все. Жить будет, — не глядя на Алену, бросил демон, поднялся, поспешно отряхнул ладони. — Пошли уже, — сурово приказал подопечной.

— Спасибо, Ози, круто, — удивленно приподнял уши Христи. — Может, ты и этого с собой заберешь? Все равно к Джейку поедешь? — поинтересовался он, указывая на сирина.