Самая темная ночь - Татьяна Корсакова

— Скинемся, — снова за всех ответил Матвей. Дэн с Тучей по-прежнему были погружены в какие-то свои думы.

Река появилась неожиданно; сосновый лес оборвался у самого пляжа.

— Значит, слушаем инструктаж, архаровцы, — сказал Суворов. — По пляжу не разбредаться, в воду без моего разрешения не заходить, раненым и поцарапанным, — он многозначительно посмотрел на Тучу с Гальяно, — водные процедуры заменяю на прием солнечных ванн.

— Я уже не раненый! — возмутился Гальяно.

— Да? А вот Елена Викторовна не далее как вчера убеждала меня, что ты, Гальянов, едва ли не смертельно ранен и что раны твои боевые ни в коем случае нельзя мочить во избежание их инфицирования. Или ты ставишь под сомнение компетентность Елены Викторовны? — Суворов хитро сощурился.

— Ничего я никуда не ставлю! — проворчал Гальяно и отвернулся, но уже через мгновение лицо его просияло.

На дорожке, ведущей к пляжу, появилась та самая Елена Викторовна. На ней был цветастый сарафан и соломенная шляпка, а на плече висела пляжная сумка. Медсестра помахала им рукой. Ну, может быть, не им все, а конкретно Суворову, но Гальяно расценил, что этот жест адресован именно ему, радостно помахал в ответ. Наблюдавший за ним Суворов снисходительно усмехнулся, сказал:

— В воду не лезьте, пока не разрешу.

Не вслушиваясь в недовольный ропот, он шагнул навстречу Елене Викторовне.

Пляж оказался небольшим. Отряд, состоящий из двадцати человек, разместился на нем едва-едва. Медсестра расположилась чуть поодаль, расстелила на траве полосатое полотенце, сбросила сарафан и, оставшись в розовом купальнике, запрокинула лицо к солнцу. Гальяно восхищенно вздохнул. Да что там Гальяно! На медсестру глазели все.

Поболтав с ней пару минут, Суворов направился обратно, на ходу стаскивая с себя тенниску.

— Купаться, архаровцы! — разрешил он и, сбросив на песок спортивные штаны, первым шагнул в реку.

Пацаны с радостными воплями ринулись следом. На берегу остались лишь «раненые и поцарапанные» Туча с Гальяно. Но даже из этой не слишком выигрышной ситуации хитроумный Гальяно сумел извлечь пользу. Матвей с улыбкой наблюдал за тем, как он оказался рядом с медсестрой, присел на край полосатого полотенца, сказал что-то такое, от чего та звонко рассмеялась.

— Наш пострел везде поспел, — прокомментировал Дэн, с головой уходя под воду.

— И не говори! — Матвей нырнул следом.

Купались совсем недолго, только-только вошли во вкус, как Суворов велел выходить на берег. Сам он выбрался последним, по головам, как цыплят, пересчитал подопечных, а потом неспешной походкой, поигрывая загорелыми тренированными бицепсами, направился к увлеченно болтающим Гальяно и Елене Викторовне. Выглядел вожатый хорошо, не в пример лучше и мужественнее тощего Гальяно. Наверное, эту очевидную разницу заметила и медсестра, потому что, коротко кивнув Гальяно, она протянула руку Суворову. Так, взявшись за руки, они и дошли до кромки воды. Медсестра ежилась, не желала заходить в реку, и тогда Суворов подхватил ее на руки. Наблюдавший за ними Гальяно посерел лицом и отвернулся. По всему выходило, что этот раунд он проиграл. Он вернулся к ним мрачный и злой, пошарил в карманах джинсов, спросил:

— Прогуляемся, Матюха? Курить охота, спасу нет!

Матвей бросил взгляд на резвящуюся в воде парочку, кивнул.

— Давай прогуляемся!

Гулять решили в сторону затона. По прикидкам Матвея, он должен был находиться где-то недалеко.

— Вот урод! — процедил сквозь зубы Гальяно, имея в виду явно не затон и доставая из кармана сигареты. — Будешь?

— Нет. — Матвей мотнул головой, добавил осторожно: — Мне кажется, у них роман.

— Когда он мог случиться, этот роман? За два дня? — Гальяно щелкнул зажигалкой, присел на торчащую из воды корягу.

— Может, и раньше, в прошлом сезоне. — Матвей пристроился рядом.

— Ерунда! Даже если что-то и было, то уже кончается! Ты посмотри на него и на меня!

— Да. — Матвей сочувственно кивнул. Он уже посмотрел и сделал выводы.

— Я молодой, полный сил! Со мной интересно! — Гальяно взмахнул рукой. — А он? Какой-то неотесанный качок! Дай бог, если окончил физкультурный факультет в каком-нибудь занюханном педе! У них нет ничего общего, понимаешь?

Матвей осторожно кивнул, рассуждая над тем: благо или наказание завышенная самооценка. Хорошо, отвечать ему ничего не пришлось, потому что в этот самый момент из прибрежных кустов к воде вышел незнакомец. Было ему хорошо за сорок. Наголо бритый, несмотря на начало лета дочерна загорелый, высокий, коренастый, с военной выправкой. На принадлежность незнакомца к когорте военных намекали и камуфляжные штаны, хотя с таким же успехом он мог быть и охотником, и рыбаком. В руке мужчина держал авоську, в которой что-то позвякивало.

— Из зверинца, что ли? — спросил мужик вместо приветствия.

— Из какого еще зверинца? — Гальяно глубоко затянулся.

— Из лагеря. — Мужик улыбнулся, блеснув крепкими белыми зубами.

— А почему из зверинца? — спросил Матвей.

— Так в деревне ваш лагерь все зверинцем зовут. Волки и вепри — чем не зверинец?!

— А вас как зовут? — Объяснение Матвею понравилось. «Волки и вепри» и в самом деле не лучшее название для лагеря.

— Можете звать дядей Сашей. — Мужик протянул широкую ладонь. Рукопожатие у него было таким крепким, что Матвей невольно поморщился от боли, а Гальяно так даже ойкнул.

— Турист, что ли? — спросил он с неприветливой мрачностью.

— Васятка рассказал? — Дядя Саша присел на корточки у самой кромки воды, авоську поставил рядом.

— Он самый. Сказал, вы живете у реки, — улыбнулся Матвей.

— Поправочка: не у реки, а на реке. Хотите, покажу?

— А чего не посмотреть! — Гальяно загасил сигарету. — Мы — мужчины свободные.

Дядя Саша бросил на него цепкий взгляд, едва заметно усмехнулся.

— Ну, пойдемте тогда, свободные мужчины! — Он легко, по-мальчишески вскочил на ноги, пошагал вдоль берега. — Здесь недалеко совсем.

Идти и в самом деле пришлось всего несколько минут, до тех пор, пока из-за прибрежных зарослей не показалась корма лениво покачивающегося на волнах дебаркадера. Дебаркадер был небольшой, метров восемь в длину и метра три в ширину, с облезлой, со следами ржавчины надстройкой и такими же облезлыми боками. На натянутых над палубой веревках болталась камуфляжная куртка и вязанка мелкой рыбешки. «К пиву, наверное», подумал Матвей, вспоминая, как многозначительно позвякивало в авоське у их нового знакомого.

— Вот тут я и живу! — Дядя Саша шагнул на сходни, соединяющие дебаркадер с берегом, поманил ребят за собой. — Да не бойтесь вы, свободные мужчины, я не кусаюсь.

— А кто боится?! — возмутился Гальяно и решительно ступил на сходни.