Щит - Василий Горъ

Десятый день четвертой десятины третьего лиственя

Услышав негромкое шипение, прервавшее бесконечное повествование о постельных привычках веселой вдовушки Треоны по прозвищу Недотрога, я вывалилась из забытья, изо всех сил прижалась щекой к холодной решетке и с надеждой посмотрела на самый дальний участок противоположной стены, который можно было увидеть из камеры.

С основными принципами поведения «теней» я разобралась еще в первые часы вынужденного одиночества, а сейчас, через шесть смен[82]после того, как Крома увели на допрос, могла заранее предсказать появление на лестнице начальника караула, кого-то из тюремщиков или слуг графа Грасса, несущих мне поесть.

Ничего сложного в этом не было — услышав голос или звук шагов Большого Начальства, воины мгновенно замолкали, бесшумно занимали строго определенные места, вытягивались в струнку и не шевелились до тех пор, пока перед ними не останавливалась смена.

На слуг реагировали по-другому: кого-то встречали шуткой, кого-то — завуалированным оскорблением, кого-то — подзатыльником или добродушным тычком в пузо. И обыскивали их без особого энтузиазма — вассалы графа Рендалла не верили в то, что домочадцы графа Рендалла собираются причинить нам хоть какой-нибудь вред.

А вот при появлении тюремщиков воины преображались: перебрасывали закинутые за спину щиты на левую руку, выхватывали из ножен мечи и готовились к бою. Вместе с ними готовилась и я — вжималась в прутья решетки, прикипала взглядом к теням на стене и превращалась в слух. Чтобы через такую короткую, но все равно бесконечную Вечность убедиться в том, что тюремщики прошли мимо. И в очередной раз ухнуть в пучину отчаяния…

Увы, и в этот раз радоваться оказалось нечему — тень болтливого коротышки, обычно мечущегося по лестничной площадке и не закрывающего рот в течение всей стражи, скользнула к приметной выбоине и, замерев, почти достала головой до висящего над ней светильника. Тень его напарника перетекла правее и тоже застыла. Закрыв собой кольцо для факела.

«Очередная смена караула…» — угрюмо подумала я и расстроенно закусила губу.

Во рту тут же стало солоно от сочащейся из нее крови.

С трудом оторвав замерзшие пальцы правой руки от прута, отполированного руками моих предшественников, я вытерла губы рукавом и снова уставилась на примитивное изображение вертикальной дыбы, выцарапанное на стене кем-то из предыдущих заключенных.

Смотреть на человечка с вывернутыми плечами, висящего на перекладине, было до безумия страшно — перед внутренним взором мгновенно возникло искаженное мукой лицо Крома, а стук бешено колотящегося сердца начал напоминать звук ударов батогами.

«Спаси и сохрани!!!» — мысленно взвыла я, обращаясь ко всем богам сразу, и вздрогнула: со стороны лестницы лязгнула сталь, а затем до меня донесся чей-то повелительный рык:

— Ну, что встали? Открывайте!!!

Через мгновение я снова вжималась в решетку, вглядывалась в мельтешение доброго десятка теней на стене и горячечно шептала:

— Только бы он был жив и здоров… Только бы он был жив и здоров…

Десятка полтора ударов сердца, потребовавшиеся коротышке, чтобы отпереть замок, я до рези в глазах вглядывалась в силуэты, пытаясь увидеть среди них Меченого. И не нашла: большинство теней были ненамного выше напарника коротышки.

«Кром — там! Просто стоит лицом к стене! — изо всех сил вжимаясь в прутья решетки, мысленно шептала я. — Вот сейчас дверь распахнется — и ему прикажут входить…»

Распахнулась. Одна из теней сложилась в поясном поклоне и вытянула руки в сторону проема:

— Прошу, ваше величество!

— Ваше величество? — ошарашенно повторила я, отшатнулась от решетки и чуть не упала: уставшие от приседаний ноги напрочь отказывались повиноваться.