Латунный город - Шеннон Чакраборти

Нари поставила лошадей на привязь у тонкого деревца. Температура резко упала после захода солнца, и ее пальцы окоченели, пока она возилась с узлами. Она закуталась в плед и села у костра, придвигаясь поближе к огню.

Но на Даре не было даже кафтана. Нари с завистью посмотрела на его голые руки. Хорошо, наверное, быть созданным из огня. Если в Нари и текла кровь Дэвов, этого явно было мало, чтобы согревать ее холодной ночью.

У его ног дымился горшок. С торжествующей улыбкой он придвинул его к Нари.

– Ешь.

Она недоверчиво принюхалась. От горшка поднимались приятные ароматы масла, чечевицы и лука. Нари оторвала от своего ломтя хлеба кусочек и обмакнула в горшок. Осторожно откусила, потом еще раз. Вкус ничуть не уступал запаху: сливки, чечевица и какая-то зелень. Она потянулась за новым куском хлеба.

– Тебе нравится? – спросил он с надеждой в голосе.

После стольких дней на одной манне ей понравилась бы любая съедобная пища, но это был настоящий деликатес.

– Пальчики оближешь! – Она зачерпнула еще каши, наслаждаясь теплым вкусом. – Как тебе это удалось?

Дара был чрезвычайно доволен собой.

– Я решил сконцентрироваться на блюде, с которым лучше всего знаком. Видимо, это меня и спасло. Магия плотно завязана на намерениях. – Он замолчал и перестал улыбаться. – Моя мама часто это готовила.

Нари чуть не поперхнулась. Дара никогда не рассказывал о своем прошлом, и даже сейчас его лицо приняло настороженное выражение. Испугавшись, как бы он не сменил тему, Нари поспешила ответить:

– Наверное, она очень хорошо готовит.

– Готовила. – Он залпом допил вино, и кубок тут же наполнился снова.

– Готовила? – мягко уточнила Нари.

Дара уставился на огонь, перебирая в воздухе пальцами, как будто хотел прикоснуться к нему.

– Она мертва.

Нари выронила хлеб.

– Ох, Дара, прости, я не знала…

– Все нормально, – оборвал он ее, хотя тон его голоса говорил об обратном. – Это случилось давно.

Нари помедлила, но не могла сдержать любопытства.

– А твоя остальная семья?

– И они мертвы. – Его изумрудные глаза заблестели. – Не осталось никого, кроме меня.

– Я знаю, каково это, – сказала она, возможно, некстати.

– Да, ты знаешь.

В ее руке неожиданно материализовался кубок.

– Тогда выпей со мной, – скомандовал он и поднял свой кубок вверх. – Можно и подавиться, если не запивать еду. Никогда не видел, чтобы еду уплетали с такой скоростью.

Они оба понимали, что Дара просто уходит от разговора. Нари пожала плечами и сделала глоток вина.

– Ты вел бы себя так же, если бы вырос в моих условиях. Часто я просто не знала, когда смогу поесть в следующий раз.

– Оно и видно, – хмыкнул он. – Когда я тебя нашел, ты была тощей, как гули. Можешь не любить манну, но она хотя бы придала тебе формы.

Ее брови поползли на лоб.

– Придала мне формы? – повторила она.

Дара засмущался.

– Я… не имел в виду ничего такого. Просто, ну, понимаешь… – Он взмахнул рукой, как бы показывая на ее тело, и тут же покраснел, сообразив, что этим только усугубляет положение. – Забудь, – пробурчал он, стыдливо опуская взгляд.

Да, я понимаю, еще как понимаю. Каких бы гадостей Дара ни говорил про шафитов, Нари не раз ловила на себе его взгляд, да и урок по метанию ножей был не первым случаем, когда он искал возможности лишний раз к ней прикоснуться.

Она разглядывала его, изучая широкие линии плеч, пока он нервно вертел в руках кубок, пряча от нее глаза. Его пальцы дрожали на ножке сосуда, и на секунду Нари представила, как дрожали бы они на ее коже.

Потому что только этого не хватает нашим и без того взрывным отношениям. Пока мысли Нари не завели ее куда не следует, он решила сменить тему и поговорить о том, что окончательно испортит дэву настроение.

– Тогда расскажи мне об этих Кахтани.

Этого Дара не ожидал.

– Что?

– Ну, об этих джиннах, которых ты постоянно поносишь, которые якобы воевали с моими предками, – она выпила вина. – Расскажи о них.

Дара скорчил такую мину, будто съел что-то кислое. Задача минимум достигнута.

– Прямо сейчас? Уже поздно…

Она погрозила ему пальцем.

– Не вынуждай меня прибегать к помощи гулей, чтобы разговорить тебя.

Он не улыбнулся в ответ на шутку, а еще больше занервничал.

– Это невеселая история, Нари.

– Тем более стоит поскорее с ней разделаться.

Он пожал плечами и сделал глоток вина – большой глоток, как будто запасаясь мужеством.

– Я уже говорил тебе, что Сулейман был мудрым человеком. До его проклятия все дэвы были похожи. Мы одинаково выглядели, говорили на одном языке, нас объединяли общие ритуалы…

Дара взмахом руки приманил к себе дым от костра, и его струйки любовно потянулись к нему.

– Когда Сулейман вернул нам свободу, он рассыпал нас по всем известным ему уголкам мира, сменил нам языки и обличья, чтобы мы не сильно отличались от людей на наших новых родинах.

Дара развел руки в стороны. Дым расползся и загустел, вылепливая в воздухе плотную карту с дворцом Сулеймана в самом центре. На глазах у Нари яркие лучики стали разбегаться от дворца по всему свету, падая на землю как кометы и преображаясь в человекоподобные фигурки.

– Он разделил нас на шесть племен…

Дара показал на бледную женщину с нефритовыми монетами в руках в восточной части карты, где-то в регионе Китая.

– Тохаристан…

Он опустил руку южнее, где танцовщица в блестящих украшениях кружилась на Индийском субконтиненте.

– Агниванши…

Крохотный всадник выскочил из дыма и поскакал по южной Аравии с огненной саблей наголо. Дара стиснул зубы и щелчком пальцев обезглавил его.

– Гезири…

А к югу от Египта ученый муж с золотыми глазами набросил на плечи бирюзовую шаль, изучая свиток. Дара кивнул на него.

– Аяанле…

Потом он показал на огневласого мужчину, чинившего лодку на Марокканском побережье.

– Сахрейн.

– А где же твой народ?

– Наш народ, – поправил он и показал ей равнины Персии или, возможно, Афганистана. – Дэвастан, – произнес он с любовью. – Земля Дэвов.

Она нахмурилась.

– Твое племя взяло себе первоначальное имя вашей расы?

Он пожал плечами: