Констебль с Третьего участка - Сэй Алек

М-да, ну, я за торжество закона и справедливости, но что, на Девятом участке своих констеблей не хватает? Они работать там вообще-то собираются, интересно, или на наших плечах хотят в рай въехать?

К вечеру с моря принесло тучки, изрядно посвежело, так что дома мне даже пришлось истратить несколько брусков торфа на обогрев. Поужинав скворчащей яичницей с кусочком бекона и выпив травяного взвара, я перекрыл вытяжку в печной трубе, сполоснул подогревшейся в тазу водой посуду и отправился в царство Морфея. Это такой древнегреческий бог снотворного ведомства – мне мистер О’Хара рассказывал.

За ночь прошёл небольшой дождь, похолодало ещё больше, так что я под своим куцым одеялком к побудке даже и замёрз (тепло от не так-то уж сильно и протопленного пенсильванского камина за ночь полностью выветрилось). Туч нагнало черноты необычайной, что вкупе с показаниями висящего у нас в коридоре барометра явственно указывало на приближающуюся бурю. А ведь как тепло и солнечно было только день назад!

Позавтракав, облачившись в форму и накинув сверху форменный макинтош, я поспешил на службу, стараясь попасть туда как можно раньше, ещё до утреннего развода. Вчерашние события подсказывали мне, что события могут начать развиваться самым резвым аллюром в любой момент, и если удастся при этом себя хорошо проявить, то мои сержантские нашивки из области гипотетических размышлений руководства могут перейти в разряд объективной реальности. К тому же очень не хотелось попасть в пути под собирающийся разразиться буквально вот-вот ливень.

Оказалось, что собрать членов Ойряхтас на внеочередное заседание – это отнюдь не то же самое, что вызвать суперинтендентов к комиссару и даже министров к канцлеру. Нету у них дисциплины, не привыкли они, бросив все дела, мчаться в Большой холл по первому зову. Как мне рассказал дежуривший в ночь констебль Хайтауэр, мистер Канингхем вернулся в участок уже довольно поздно и долго что-то обсуждал с дожидавшимися его господами Ланиганом и О’Ларри. Судя по тем обмолвкам, что услыхал Мозес от уходящих домой инспекторов (а пребывали они притом в изрядной ажитации), совместное заседание палат, где мистер Спок должен был прочесть некий доклад, было назначено на сегодняшний полдень, и то лишь при вмешательстве канцлера О’Каралана удалось организовать такую спорую встречу. Ну, оно-то понятно: люди в Ойряхтасе все сплошь знатные или хотя бы богатые, привыкли командовать, но не подчиняться. Их бы на недельку к сержанту Секли под начало…

На разводе меня поставили в дежурную группу, а прочих парней, чья смена ещё не наступила, или же и вовсе выходных в этот день, также оставили на участке в тревожном ожидании. Сохранить от них в тайне то, что наконец удалось выяснить место нахождения убийцы матери Лукреции, конечно, не вышло, потому и отлучаться всем, не занятым на патрулировании, было запрещено. Болтун, как говорят, находка для шпиона. А этот самый Дэнгё-дайси – самый натуральный шпион и есть.

Ближе к обеду, когда напряжение на участке достигло практически своего пика, а дождь успел оттарабанить по крышам, в участок пожаловал доктор Уоткинс.

– Нет, инспектор. – Медик шёл через общий зал вместе со встретившим его у порога мистером Ланиганом. – Мне, разумеется, лестно ваше предложение поучаствовать в аресте, но смысла я в этом не вижу никакого. Убийство раскрыто, личность преступника и его мотивы установлены, что мне в этом деле теперь за интерес?

– Ну а Шарлотта Баксон и пропавшие чертежи? Что вы о них скажете?

– Арест лжениппонца найти Баксон нам не поможет, – флегматично отозвался доктор. – Что же касается чертежей, то они всё это время находились у вас, в полиции.

– Вот как? – озадаченно произнёс инспектор. – С чего вы взяли? Насчёт чертежей, я имею в виду. Насчёт Баксон я согласен.

– Ну, мистер Ланиган, это же очевидно. – Мистер Уоткинс позволил себе лёгкую улыбку. – Не надо быть специалистом по старинным фолиантам, чтобы заметить: все найденные у матери Лукреции книги написаны на бумаге, кроме одного.

– «Радужная нить», – кивнул инспектор. – Она написана на пергаменте. Для Востока этот материал не характерен, хотя и не понимаю, что нам это даёт. Пергамент был дорогим материалом, его чистили от надписей и использовали по многу раз. Вероятно, некий европейский том через Чайну попал в Ниппон и там был таким образом применён.

– Но иллюстрации, а их довольно много, выполнены на бумаге и просто приклеены к страницам, – заметил доктор.

– И в этом ничего удивительного нет, – ответил мистер Ланиган. – В Ниппоне отсутствует культура нанесения изображений на пергамент, и все пергаментные книги там иллюстрируются именно таким образом.

– Ну так отклейте одну из иллюстраций и отыщите искомый чертёж, – усмехнулся Уоткинс. – Тайные послания в Ниппоне передавались и таким вот именно образом.

– Потрясающе! – Инспектор замер на месте. – Это необходимо немедленно проверить! Сержант, ключ от хранилища вещдоков, немедленно!

Инспектор, сержант и доктор скрылись в коридорчике, а меня вызвал к себе мистер Канингхем. Эх, ну не мог Старик обо мне минут на пять позже вспомнить? Страсть как интересно, право же, угадал мистер Уоткинс о чертежах или нет.

Суперинтендент ожидал меня, стоя у окна и разглядывая улицу. Вполне, казалось бы, спокойно и флегматично, вот только лёгкое постукивание ладонью по бедру выдавало его волнение. Да уж, Ойряхтас – это и для него высоты запредельные. Переживает, поди, как бы не вышло чего.

– А, Вильк! – Он встретил мой доклад «по вашему приказанию явился» с явным облегчением, видать, от дурных мыслей я его отвлёк. – Проходите, мой мальчик, присаживайтесь.

Я аккуратно пристроился на краешке стула, а мистер Канингхем, заложив руки за спину, пару раз прошёлся по кабинету туда-сюда.

– Айвен, – наконец обратился ко мне суперинтендент. – Вы далеко не глупы и понимаете, что если добытая вами информация окажется неверной, то сегодняшний день станет последним днем вашей службы в полиции.

Ну… понимаю, конечно. Очень даже волнительно это, чего уж скрывать, да только не верю я, что Добрый Робин мог ошибиться. Нет, мистер Пэк не из таковских.

Да коли б даже и так. Парень я молодой, руки-ноги на месте, голова светлая (все говорят), от жизни в Нижнем Сити не отвык ещё – не пропаду, коли что. Опять в молотобойцы подамся, а там, глядишь, и в мастера выйду – с грамотой и арифметикой у меня за время службы в полиции куда как лучше стало. Трёхзначные цифири в голове складываю.

Или в матросы подамся – мир повидаю.

Мэри, правда, за простого работягу или палубного навряд ли замуж пойдёт. Женщины… Им стабильность да перспективы подавай… А может, и пойдёт – кто ж их, девушек, разберёт-то? Любит ведь, сказывала…

– Но я, впрочем, такое развитие событий почитаю маловероятным, – продолжил меж тем сэр Эндрю. – И как добрый католик – недаром чудотворная икона явилась именно вам, – и как профессионал. Имею некоторые представления о возможностях гильдии нищих. Так вот, к чему я это всё говорю. Если, а вернее, когда добытая вами информация подтвердится, вы, мой мальчик, вправе рассчитывать на нашивки сержанта. Может быть, даже и на медаль.