Ганфайтер. Огонь на поражение - Валерий Большаков

– Ага...

В темновато-зеленой мге прорезались размытые контуры мезонного реактора. Вода донесла могучее клокотание, шипение и рев. Субмарину качнуло теплой волной. Младший смотритель подвел «Орку» к решетке радиатора. Мезонный реактор пыхал жаром, как печка.

– Сихали! – донеслось с пульта. – Ты где?

– На месте, – буркнул младший смотритель, подводя аппарат поближе к радиаторам. Горячая вода наплывала, отталкивая субмарину.

– «Буржуйку» видно? – не унимался голос.

– Видно, видно...

– «Буржуйка» в красной зоне – температура поднялась выше заданной. Глянь, что там. Ладно?

– А я для чего, по-твоему, спустился? – сердито сказал Браун. – Погреться? Ага, вижу!

– Что? Что? – обеспокоились на «Онекотане».

– Две секции заилены.

– А, ну это нестрашно! – успокоились наверху.

– Все равно, – проворчал Тимофей, – лучше исправить...

Он осторожно развернул субмарину кормой к панели радиаторов и дал малый вперед, одерживая подлодку соплами рулей глубины. Струя кипятка из турбины взбаламутила ил, субмарина затанцевала и клюнула носом. Сихали поспешно сбросил скорость. «Орка» выровнялась. «Еще разок», – подумал младший смотритель и повернул рукоятку скорости почти до отказа. Турбины заревели, пародируя медведя, вставшего на дыбки. Все, хватит.

– Радиатор чист, – доложил Браун наверх.

– Огромное вам спасибо! – с чувством сказали оттуда.

– Огромное вам пожалуйста...

Тимофей поднял нос субмарины вертикально и начал подъем «ракетой». Тысяча девятьсот метров, тысяча восемьсот, тысяча семьсот пятьдесят...

– А заповедник мы будем проплывать? – поинтересовался Токаши.

– Какой заповедник?

– Ну, как… «Кальмарник»! Где этих силурийских гадов нашли… как их… ортоцерасов. Они такие, вроде больших осьминогов, только щупальца из раковины торчат, а раковина на клоунский колпак похожа, конусом таким. Там еще гигантские кальмары прижились – по сорок, даже полста метров в длину! Вот бы поглядеть…

– Токаши, – сказал Браун терпеливо, – ты в перегоне хоть раз участвовал?

– Участвовал, – вздохнул Ашизава. – Один раз. Перегон – это не экскурсия…

– Не переживай, – улыбнулся Сихали с видом бывалого китопаса, – наглядишься еще на всяких архитойтисов с батитойтисами[36].

Если бы он знал, насколько верно предвидел недалекое будущее…

…Сверху наплыла целая туча светящихся кальмаров. Кальмарчики маленькие, но их тут мириады, множество голубоватых теней, быстро мелькающих в темноте. А где ж мои коровки? – мелькнуло у Тимофея. Кушать подано! Вот они, зубатенькие...

Громадная кашалотиха, косясь на субмарину хитрым глазом, поднырнула и стала хватать кальмаров по десятку зараз. Хап! – и только фосфоресцирующая слизь, покрывавшая кожу кальмаров, оставалась в китовой пасти, светясь на зубах и языке. Призрачное сияние пометило новую порцию головоногих. Хап! Хап! Китиха неторопливо заскользила в темной толще воды, поворачиваясь налево и направо – кого бы тут еще схапать?..

– Приятного аппетита, – сказал Браун и посмотрел на часы. Ого! Пора и самому подкрепиться...

– Ты как насчет отобедать? – спросил он Токаши.

– Да можно... – оживился стажёр.

Не глядя, Тимофей пошарил слева, в продовольственном ящике, и достал пакет с бутербродами. Налил чаю из термоса и поднял стакан, приветствуя китенка за иллюминатором, азартно хватавшего кальмарят беззубой пастью-чемоданом.

Двести метров, сто пятьдесят, сто... Субмарина всплыла, но не закачалась – океан был, как зеркало, покоен и гладок. Медленно кружась, пало перышко, оброненное альбатросом, опустилось к воде и повстречалось со своим отражением. Вода зеленая, чистая. Крупный тунец плавно всплыл из глубины и ушел под субмарину. На мутном горизонте синели два пятнышка – «Онекотан» и «Тако-мару». И тут же, нарушая идиллию, заработала рация.

– Где Сихали?

– Он на дне, Стан, – ответил голос Арманто. – Там реактор показывал перегрев...

– Я уже тут, – поправил командира Тимофей.

– Что там с реактором? – поинтересовался Боровиц.

– Да ерунда, залепило пару секций. Я уже почистил.

– Ладушки... Поможешь тогда Вальцеву, он сейчас на дойке.

– Понял.

Субмарина малым ходом, чтобы не ошпарить китов, пошла через стадо. Кашалоты отдыхали – спали, просыпались, поводя плавниками, сонно открывая дыхала. Какой-то нервный кашалот всполошился и нырнул, а вода стала красной – переваривал, псих, креветок... А вот и сам вожак Хрика заметил «Орку». На треть длины матерый кашалотище поднялся над водой – смерить возможного противника взглядом. Узнал силуэт субмарины, успокоился и вертикально погрузился.

Тимофей уже начинал узнавать китов. Вон, у китихи Пиппи вывернута челюсть, обросшая водорослями и моллюсками, – травма после драки с косаткой. А вот самая старая самка, ей уже за пятьдесят, так у ней вся спина усеяна бледными круглыми отметинами размером от чашки до большой тарелки – следы мощных присосок гигантских кальмаров. У кита Пейта Джо вокруг пасти – частая сетка шрамов, длинных белых царапин на черной блестящей коже. Это тоже кальмары постарались. А на левом боку китихи Пуффендуй позади плавника видна длинная выпуклость – это рыба-меч столкнулась с кашалотихой и оставила в ране обломленный «клинок».

– Эхой! – зазвучала рация. – Сихали! Мы здеся!

Тимофей на манер Хрики приподнялся над сиденьем и выглянул за колпак. В кабельтове от него белой стеной вставал молочный танкер «Амальтея». От его бортов змеились гофрированные шланги с круглыми присосками на концах. Тут же, выстроившись на дойку, висели в воде китихи, изредка почесываясь об обшивку танкера. Дояры в блестящих красно-белых гидрокостюмах плавали рядом, прилаживая присоски. На вымени кашалотихи, первой в очереди, доильный аппарат уже был закреплен, и дояры взобрались ей на спину – делать «макияж». Они гуляли по необъятной спине, электрощетками и лопаточками очищая кожу дойной самки от водорослей, морских желудей и «морских уточек». Китиха лежала в фазе неги и млела от удовольствия. Еще бы...

– Ты где, Вальцев?

– Туточки мы. Будь другом, отгоняй китят. Мешают, туши прожорливые!

Взволнованные запахом молока, китята – каждый поздоровее слона! – приставали к матерям: то с разгону врезались в бок, то заплывали китихам на спину и скатывались с их плавников.

Сихали подогнал субмарину к самому хулиганистому «ребенку» и носом (носом подлодки, разумеется!) стал отталкивать прочь. Китенок обиделся, боднул «Орку», за что получил удар током. Проняло.