Кричащая лестница - Джонатан Страуд

Я уставилась на Локвуда. Его превращение из раздражительного, подавленного типа, каким он казался всего несколько минут назад, в энергичного, азартного игрока было таким стремительным, что поражало воображение.

Движения Локвуда стали быстрыми, легкими, он, похоже, и думать забыл про свои раны, смотрел на меня своими темными глазами, в которых плясали искры. Казалось, в это мгновение ничто в мире не восхищает его больше, чем я.

– Попробуй, – сказал он. – Честно говоря, я уже не хотел просить тебя об этом, учитывая события двух последних дней, но сейчас, когда ты держала его в руках… Скажи, ты что-то почувствовала, правда?

– Если ты имеешь в виду парапсихологическое эхо, то да, – медленно кивнула я. – Голоса, смех… Не слишком много следов. Впрочем, я не слишком и старалась.

– А если постараться? – улыбнулся Локвуд.

– Хочешь, чтобы я проверила, какие могу испытать при этом ощущения?

– Вот именно! Разве это не блестящая идея? Ты можешь узнать при этом что-нибудь жизненно важное. То, что станет ключом, который мы сможем использовать.

Я отвела взгляд в сторону, смущенная страстью, которая пылала в его глазах.

– Конечно, может быть… Я не знаю…

– Если кто и способен на такое, так это ты, Люси. В этом деле ты бесподобна. Действуй!

Всего пару минут назад он собирался уничтожить кулон. Теперь уже видел в нем ключ к решению всех наших проблем. Пару минут назад он делал мне выволочку, а сейчас был готов носиться со мной, как принц с хрустальной туфелькой. В этом был весь Локвуд. Перемены в его поведении иногда бывали настолько резкими, что захватывало дух, но устоять перед его энергией и страстью невозможно было никогда. Я слышала, как необычно быстро для себя топает по лестнице Джордж, да и сама переживала радостное возбуждение оттого, что нам предстоит раскрыть тайну жизни и смерти девушки-призрака. А при мысли о том, что это, возможно, спасет от гибели наше агентство, во мне возрождалась еще и надежда.

Не говоря уж о том, что я была очень польщена похвалой Локвуда.

– Я попытаюсь, – тяжело вздохнула я, – но обещать ничего не могу. Ты сам знаешь, что через Осязание обычно можно лишь уловить эмоции и звуки, но не узнать конкретные факты. Так что…

– Прекрасно! Давай! – он подтолкнул ко мне лежащий на столе кулон. – Я могу тебе чем-то помочь? Например, приготовить чашку чая?

– Нет. Просто помолчи и дай мне сосредоточиться.

Тогда, в первый раз, я этого не уловила. Да и не так-то легко это было сделать. У меня уже набралось достаточно свидетельств ярости и гнева девушки-призрака. Я знала, насколько печальной оказалась ее судьба. Но чтобы узнать что-то еще, требовалось время. Я сидела, глядя на кулон и свившуюся змейкой цепочку, и пыталась прогнать из головы все посторонние мысли. Погасить ненужные, навязанные повседневной суетой эмоции.

Наконец я взяла кулон в руку. Меня пронзил холод металла.

Я закрыла глаза и стала ждать, когда до меня долетит эхо давних событий.

И очень скоро это эхо прилетело ко мне – то же самое, что и прежде. Вначале разговор между мужчиной и женщиной, потом высокий женский смех, к которому вскоре присоединяется мужской, более низкий. Затем ощущение неистовой радости разделенной страсти. Я чувствовала душевный подъем девушки, ее возбуждение, ее восторг. Мне передалось ощущение того счастья, когда хочется обнять весь мир…

Смех сделался другим, истеричным. Мужской голос стал резче, неприятнее. Я ощутила накатившую на меня холодную волну страха… Но потом вернулась радость, и все снова стало так хорошо-хорошо-хорошо-хорошо… Затем голоса опять стали резкими и злыми, я уловила вспышку ревности и гнева… И так еще и еще – то в жар, то в холод, и все это по кругу, по кругу, словно та карусель в Гексеме, на которой в детстве меня прокатила мать. Меня одновременно переполняли тогда радость и ужас, и при этом я знала, что не смогу сойти с этой карусели, как бы ни старалась. Потом наступила тишина, и вслед за ней в моем внутреннем ухе зазвучал холодный мужской голос, после чего я ощутила последнюю вспышку ярости, перешедшую в крик боли. Оказалось, что этот вопль издала я сама.

Я открыла глаза. Локвуд стоял рядом и поддерживал меня, чтобы я не свалилась со стула. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Джордж.

– Что здесь происходит, черт побери?! – крикнул он. – Неужели вас ни на минуту нельзя оставить вдвоем?

– Люси, – сказал Локвуд. Лицо его побледнело. – Люси, прости. Я не должен был просить тебя делать это. Что случилось? Ты в порядке?

– Не знаю… – я легонько оттолкнула Локвуда, выронила на стол золотой кулон, и он блеснул на солнце. – Наверное, мне действительно не стоило… Слишком сильные эмоции. Кулон в самом деле неразрывно связан с духом Аннабел и ее воспоминаниями. На какое-то время я стала этой девушкой, и мне было очень нехорошо. Ее гнев ужасен.

Я еще немного посидела в освещенной солнцем кухне, понемногу освобождаясь от пережитых ощущений. Локвуд и Джордж терпеливо ждали.

– Могу сказать одно, – заговорила я наконец. – Может быть, это то, что ты ищешь, Локвуд, может быть, нет, но кое-что я знаю наверняка, я совершенно четко и ясно уловила это через эмоции.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на них обоих.

– Ну и? – спросил Локвуд.

– Тот мужчина, который подарил Аннабел этот кулон… Он же и убил ее.