Родитель номер два - Иван Апраксин

Каждой девушке дается десять попыток выйти замуж. Десять раз ее приглашают на смотрины к разным потенциальным женихам. Там она может танцевать, петь, раздеваться и демонстрировать свое тело. Может завлекать и стараться понравиться жениху. Но таких попыток всего десять.

Если десять раз девушку не выбрали в жены, у нее больше нет шансов создать семью. Она должна уйти из родительского дома и перейти жить в Дом радости.

Дом радости – это специальное место, куда попадают навсегда те женщины, которых отвергли и не взяли в жены. Конечно, это не дом, а обычная землянка, только довольно большая.

Днем женщины из Дома радости работают вместе со всеми, как велит старейшина: обрабатывают землю, выращивают овощи, пилят и колют дрова, шьют одежду. А ночью они тоже работают, хоть и по-другому: они принадлежат всем мужчинам поселка и их гостям. Дверь Дома радости не запирается – она открыта для всех желающих. Всякий может прийти и потребовать от любой женщины, чтобы она его ублажила. И та обязана делать это так и сколько пожелает ее временный господин.

Женщинам в Доме радости приходится нелегко, кто же спорит. Но ведь они сами виноваты в своем положении. Раз оказались в Доме радости – значит, не сумели понравиться женихам, не сумели соблазнить их. Они оказались недостойными, чтобы их взяли в жены. А если так, то им одна дорога – стать блудницами, доступными для всех. Женщинами, с которыми позволено все.

– Так этот ваш Дом радости приносит радость только мужчинам, – заметил Марк. – Вряд ли обитательницам этого Дома все это приятно и весело.

– По-разному бывает, – философски сказал Захария. – Некоторым очень даже нравится.

– Всем им нравится, – прошипела Юдифь из-за его плеча. – Всем! Похотливые блудницы…

– Мне только непонятен вот какой вопрос, – решился все же сказать Марк. – Если все ваши мужчины такие моральные и нравственные люди, имеют семьи, то кто же тогда ходит к этим несчастным блудницам в Дом радости?

– Они и ходят, – пожал плечами Захария. – Что тут непонятного? При чем тут мораль?

– Но если человек – хороший семьянин и придерживается высокой морали, – попытался объяснить свой вопрос Марк, – то как можно изменять своей жене? Тем более с блудницами?

– Одно к другому отношения не имеет, – покачал головой старейшина. – Я тебя не понимаю. Что же аморального в том, чтобы потешить плоть с блудницей? Семья – это святое, жена и дети священны для любого праведного мужчины, так велят боги. Но если пришла охота развлечься с горячей девушкой – что же тут плохого?

А поскольку ни одна девушка не хочет попасть в Дом радости, для каждой из них очень важно не потерять зря ни одних смотрин из возможных десяти.

– Если ты не выберешь сейчас себе одну из них в жены, – сказал Захария, важно поглаживая окладистую черную бороду, – это будет жестоко и несправедливо по отношению к ним. Ведь они потратили на тебя одну из своих попыток, а их и так не слишком много…

Марк оказался в сложном положении. Он совершенно не готов был к женитьбе. Если уж на то пошло, то у него вообще были совершенно иные планы.

Однако, оказавшись в традиционалистском обществе, приходится играть по его правилам. Как-то он этого не предусмотрел заранее…

Отказаться он, наверное, может все равно. Мало ли, в конце концов, чего можно наплести! Но, с другой стороны, по отношению к несчастным девушкам это будет форменным издевательством. Они же не виноваты в том, что живут в обществе, где царят такие чудовищные нравы. И это еще называется строгой моралью!

Решение пришло внезапно, как молния, которая озаряет темное небо. Как наитие, подсказанное свыше, или тихий шепот внутреннего голоса, который не каждый человек любит слушать…

– Среди этих девушек есть такая, для которой эти сегодняшние смотрины – последние? Десятые? – спросил Марк. – Среди них есть такая, у которой больше не будет шансов?

Захария внимательно посмотрел на Марка, затем медленно кивнул. Казалось, он пытливым взором заглянул в душу собеседника и многое там понял. Может быть, прочитал и то отвращение ко всей этой процедуре, которое испытывал Марк, не показывая при этом виду? Может быть, понял его душевное смятение и причину, заставившую все же принять такое решение…

Понял и одобрил, не говоря ни слова.

Вопросительно взглянул на супругу, и Юдифь задумалась на минутку.

– Вот эта, – сказала она, ткнув пальцем в невысокую шатенку, стоявшую с опущенной головой. – Анна. Завтра ей предстоит отправиться в Дом радости.

Юдифь сказала это и злорадно усмехнулась.

– А ну-ка, Анна, подними голову, – велела она, и несчастная девушка выполнила приказание. Ее округлившиеся от горя и страха глаза были полны слезами. Несомненно, она-то в течение всех смотрин постоянно помнила о том, что это – ее последний шанс и другого не будет. Сейчас она уже одной ногой как бы стояла в Доме радости – в ином мире, где ее ждет совсем иная, чем прежде, жизнь. И жизнь без возврата, потому что блудниц общество обратно не принимает.

– Погляди на нас Анна, – продолжала Юдифь, наслаждаясь своим положением законной жены старейшины, имеющей волею судьбы право голоса. – Завтра ты окажешься в Доме радости. Мужчины в поселке уже давно ждут этого дня – уж я-то знаю, сама слышала их разговоры. Уже распределились между собой, кто возьмет тебя первым, кто – вторым, а кто – пятым. Кто первым выпорет тебя, чтобы научить покорности, а кто – вторым и третьим.

Анна дрожала всем своим обнаженным телом. Ее буквально трясло от позора и страха – ведь она прекрасно понимала, что в данном случае Юдифь не лжет. Все именно так и произойдет, как уже происходило с сотнями и тысячами девушек до нее.

Каждая девочка видит, с каким презрением все жители поселка смотрят на измученных женщин из Дома радости, которые торопливо бегут на работу, прикрывая от стыда лица платками. На женщин, которые униженно кланяются каждому женатому мужчине: а вдруг сегодня именно он придет к ней и станет ее полновластным и строгим господином?

Каждая девушка знает о такой возможности с детства, но гонит от себя мысли об этом. Нет, только не с ней! С ней этого не может случиться! Такое случается с дурнушками, с корявыми, с глупыми. А она – такая красивая, изящная. Нет, ее непременно возьмут в жены, у нее будет много детей…

Невыносимо было смотреть на эту сцену.

– Хорошо, – внезапно услышал Марк собственный голос, как будто это не он сам говорил. – Я согласен, не о чем больше раздумывать. Я выбираю Анну себе в жены.

От подступившего волнения он даже встал. Горло перехватило. Что это он надумал? Что это вдруг пришло ему в голову?

Здешние браки – это не браки в городе, которые расторгаются легко и по взаимному согласию сторон. Здесь это означает многое, слишком многое. Большая ответственность…

Наступила пауза, все умолкли.

– Ты хорошо подумал? – спросил Захария и, помолчав, повторил свой вопрос, усилив его: – Ты твердо выбираешь себе в жены вот эту девушку?